Сны наяву - Лора Хэнкин

занимается сексом с невероятным энтузиазмом. Но, на мой взгляд, все эти наигранные чувства – бледная тень того, что было когда-то между Саммер и Ноа. Когда они смотрят друг на друга, такое ощущение, что они забывают обо всех, присутствующих здесь же. Может быть, это потому, что я знаю их лично, но я ощущаю каждое их движение как искру, которая вспыхивает над бочкой пороха.

И теперь я знаю, о чем думает Саммер, когда она подносит руки к его лицу, приподнимается на цыпочки и припадает к его губам. Саммер целует Ноа так, словно от этого поцелуя зависит ее жизнь, и в каком-то смысле, если все пойдет по плану, возможно, так оно и будет. Поцелуй, то, что он символизирует, и то, как она уклонится от него во время выступления, – вот что помогло ей выбраться из эмоциональной ямы, вот что даст ей силы двигаться дальше. Но Ноа ничего этого не знает. Все те чувства, с которыми она обнимает его, – месть, ярость, триумф – он воспринимает просто как страсть. Как любовь.

Лиана сидит рядом со мной, тоже наблюдая за происходящим. В этот момент она хватает меня за ногу и сжимает. Сейчас на сцену должна выбежать вся подтанцовка, и мы начинаем мощный финальный общий танец и песню. Но сегодня ребятам с подтанцовки сказали не приходить. Пианист тем не менее играет вступление. Однако никто не поет. Пианист останавливается. Саммер и Ноа все еще продолжают, сжимая друг друга в объятиях.

– Очень круто это у вас получилось, – говорю я, и Ноа отступает от Саммер.

Он прочищает горло:

– Да, прогон получился многообещающий.

– Кайл, у тебя есть какие-то замечания? – спрашиваю я.

– Э-э, – говорит он, быстро моргая. – Я думаю, это получается действительно… вау. Я вырос на этом сериале, и вот такое его завершение, кажется, именно то, что нужно.

Я улыбаюсь ему. Конечно, он, как и любой настоящий фанат, боялся, что перезапуск франшизы уничтожит ее окончательно. Убедившись, что от Кайла больше не последует замечаний, я обращаюсь к остальным.

– Лично мне показалось, что ты, Ноа, в начале дуэта слишком неуверен, – говорю я. – И, Лиана, вот та смешная реплика на шестой странице очень хороша, нужно прямо ее записать, чтобы она не потерялась.

– Принято.

– Я думаю, сцену, предложенную Саммер, нужно оставить полностью без изменений.

– Черт возьми, да! – восклицает Лиана. – Я и не знала, что в тебе это есть.

Саммер краснеет. Может быть, она разыгрывает смущение перед Ноа. Но я думаю, я надеюсь, что она на самом деле наслаждается этой похвалой.

Звонит телефон Лианы. Мы мельком глядим на экран – это Ксавьер. Я и Саммер поднимаем брови: Лиана, ты хочешь поговорить об этом? Лиана делает неопределенный жест рукой: нет, я все еще не знаю, что делать, так что давайте сосредоточимся на репетиции, хорошо?

Иногда нам не нужны слова.

– Я не знаю, есть ли у кого-нибудь еще такое чувство, – произносит Саммер, – но теперь, со всеми изменениями, мне вряд ли стоит петь главную партию в «Бабочке», не так ли?

– Да, незачем, – отвечаю я. – Тому твоему персонажу, каким мы его сейчас сделали, эта партия в образ совершенно не ложится.

Саммер исполняла эту песню – старые добрые «мысли вслух»! – в эпизоде, где ее подвергают остракизму. Я распустила слухи, что она списывала на контрольной, чего она, разумеется, не делала – она не из таких. Эта песня, с одной стороны, выражает скрытое желание, чтобы люди видели тебя такой, какая ты есть, а с другой говорит, что совершенно неважно, что там люди о тебе думают. («Хоть запри, хоть рот заткни, все старанья зря. Захочу – и улечу бабочкой за моря»). В том образе оторвы-тусовщицы, который Майкл создал для Саммер, эта песня прекрасно ложилась на характер персонажа. «Бабочка» – самая большая ее сольная партия на этот раз, одна из ее самых знаковых песен этого шоу. Но теперь, когда она играет застенчивую девушку, «Бабочка» ей не подходит.

– Мы можем попробовать изменить текст, – говорит Ноа, покусывая карандаш.

– Я думаю, ее просто должна спеть Лиана, – говорит Саммер.

Лиана бросает на нее острый взгляд:

– Да ладно. Серьезно? Ты из жалости это, да? И думать забудь!

– И не собиралась. Просто эта песня больше подходит твоему персонажу теперь. И ты всегда заслуживала сольного номера.

– Но тогда у тебя не будет большого соло во всем шоу.

Саммер пожимает плечами, проводит рукой по плечу Ноа.

– У меня будет наш дуэт. И небольшие, но зато много партий в других номерах.

Саммер убирает руку. Ноа смотрит на то место, где она касалась его.

– Ну, может, ты хоть попробуешь? – спрашивает Саммер.

Лиана долго колеблется. Но в итоге кивает пианисту, чтобы тот начинал аккомпанемент.

«Бабочка» – ритмичная, попсовая песня, предшественница «Фейерверка» Кэти Перри. Начинается она медленно, на низких тонах, а потом могучий и яркий хор подхватывает. В исполнении Саммер в этой песне всегда звучала необходимая доля того, что называется «женской силой», она пела искренне, строго следуя ритму.

Но Лиана вкладывает в эту песню гораздо больше. Простые слова песни больше не кажутся глупыми. Они ощущаются как единственно возможный способ выразить те сложные чувства, которые обуревают исполнительницу, как будто Лиана должна свести их к метафоре «бабочки», потому что если она попытается говорить о них более серьезными словами, это может разорвать ее на части.

Мы слушаем, благоговея. Рот Ноа слегка приоткрыт, и он кивает головой в такт, кажется, даже не осознавая этого. Слеза катится по щеке Саммер, хотя эта песня не должна вгонять слушателя в печаль. Но Лиана вкладывает в песню всю себя. Для нее петь всегда означало жить. Как так вышло, что ей ни разу не дали сольную партию? Для меня пение – лишь приятное ощущение, но для Лианы это способ уцелеть на жизненных виражах, признать свое горе и слабость и переплавить их в нечто, что связывает с другими людьми, а не в то, что делает слабой. Боже, как часто я позволяла собственной боли делать меня слабой за последние тринадцать лет.

Саммер и Ноа не сводят глаз с Лианы, но колено Ноа сдвигается – всего на пару дюймов – и прижимается к колену Саммер. Возможно, он настолько увлечен песней, что и не замечает, что их колени соприкасаются. Или, возможно, песня – просто удобный предлог для того, что он все равно собирался сделать.

Саммер расправляет плечи. Краем глаза она видит, что я наблюдаю за ними, и улыбается мне углом рта. И мы все