Калиостро, властелин времени. Энтони Уайлдинг - Рафаэль Сабатини

сам найти в темноте брод через овраг. Конечно же, он заблудился – чего еще можно было ожидать. А когда мы все же переправились, пушки Данбартона накрыли нас, и мы рванули назад, да так, будто дело происходило не на Седжмурском болоте, а на скачках. О последствиях нетрудно догадаться. Пехота, увидев наш конфуз, залегла, отступила и еще раз пошла в атаку, но было слишком поздно! Противник успел занять боевые порядки, а это проклятое болото мешало нам сблизиться с ним. О, Боже! Если бы Грей объехал болото и ударил им во фланг, все могло бы обернуться иначе. Но когда я предложил ему это, он пригрозил застрелить меня, если я еще раз посмею указывать ему, как он должен поступать. Жаль, что я сам тогда не пристрелил его на месте.

Мистер Тренчард замолчал, и в библиотеке воцарилась тишина. Новость была слишком серьезной и неожиданной, чтобы сразу воспринять ее. Наконец мистер Уайлдинг, справившись с собой, махнул рукой в сторону стола с едой.

– Выпей и перекуси, Ник, – сказал он. – А потом мы все обсудим.

– Нечего здесь обсуждать, – яростно ответил Ник, вставая и подходя к столу, чтобы налить себе вина. – Надо бежать, и немедленно. Я собирался ехать в Майнхэд, где можно поменять лошадей, а затем на побережье и сесть на любой корабль, который увезет нас из этой проклятой страны.

Мистер Уайлдинг задумчиво склонил голову. Иного выбора у него не было. Но сперва ему необходимо было попасть в Бриджуотер и успокоить свою жену.

– Куда? – вспыхнул мистер Тренчард, услышав столь нелепое предложение. – Ты с ума сошел. Да через час-два вся королевская армия будет в Бриджуотере.

– Это неважно, – ответил мистер Уайлдинг. – Я должен быть там – ведь меня уже считают мертвецом.

И он вкратце рассказал о своих приключениях в лагере Февершэма. Мистер Тренчард изумленно выслушал его: вполне возможно, что проницательный Ник Тренчард и заподозрил существование некой связи между готовностью войск Февершэма к отражению атаки и любовными делами своего друга, однако он никоим образом не выказал своих сомнений, а только покачал головой, когда мистер Уайлдинг закончил:

– Лучше послать записку, Энтони. Тебе в этом поможет Уолтер, нам нельзя терять ни минуты.

В конце концов мнение мистера Тренчарда взяло верх, и они начали собираться в путь. В конюшне, несмотря на разбой милиционеров, оставалась пара лошадей, и у Уолтера нашлась чистая одежда для мистера Тренчарда. Через полчаса все было готово; у крыльца стояли оседланные лошади, и мистер Уайлдинг уже взялся за новые сапоги, подобранные ему заботливым слугой. Вдруг, наполовину обув одну ногу, он замер, словно пораженный внезапной мыслью.

Наблюдавший за ним мистер Тренчард нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

– Что с тобой? – проворчал он.

Не ответив, мистер Уайлдинг повернулся к Уолтеру.

– Где сапоги, в которых я прибыл сегодня ночью? – с необычайной суровостью, хотя речь шла о тривиальных вещах, спросил он.

– На кухне, – ответил слуга.

– Принеси их, – велел мистер Уайлдинг и стряхнул так и не надетый до конца сапог.

– Но они запачканы грязью, сэр.

– Почисти их, Уолтер, почисти и дай мне.

Уолтер, однако, попытался объяснить, что сапоги, которые он подал своему господину, лучше и крепче, но мистер Уайлдинг нетерпеливо прервал его:

– Сделай, как я тебе сказал, Уолтер. – И недоумевающий слуга отправился исполнять поручение.

– Чума побери твои сапоги! – выругался мистер Тренчард. – Что все это значит?

Но мистера Уайлдинга будто подменили, и от его прежнего уныния не осталось и следа.

– Это значит, Ник, – улыбаясь своему другу, ответил он, – что эти великолепные сапоги совсем не годятся для поездки, которую я задумал.

– Может, ты собираешься в Тауэр-хилл[47]? – фыркнул Ник.

– Примерно в том направлении, – уклончиво ответил мистер Уайлдинг. – Я еду в Лондон, Ник, и ты отправишься вместе со мной.

– Господи помилуй! Ну-ка выкладывай, что у тебя на уме.

Мистер Уайлдинг объяснил, и, когда Уолтер вернулся с его сапогами, мистер Тренчард возбужденно расхаживал по комнате.

– Черт возьми, Тони! – сказал он наконец. – Может, еще не все потеряно.

– Да, Ник, ничего лучшего не придумаешь.

– А раз так, то я… – мистер Тренчард надул щеки и, ударив рука об руку, заявил: – Я еду с тобой.

Глава XXIV

Правосудие

В тот же день королевские войска под командованием Февершэма вошли в Бриджуотер, и в городе воцарились страх и террор. Тюрьмы были переполнены бунтовщиками – настоящими и подозреваемыми; королевские распоряжения насчет того, как поступать с ними, были совершенно недвусмысленны, и дорога от Бриджуотера до Зойланд-Чейза была уставлена виселицами со страшным грузом. Людей вешали по малейшему доносу, без суда и следствия, и едва ли кто из горожан мог не опасаться за свою жизнь в течение недели после поражения герцога Монмутского.

Но именно эти обстоятельства как нельзя лучше устраивали сэра Роланда Блейка, который рассчитывал воспользоваться ими и взять реванш за все свои предыдущие неудачи.

На третий день после Седжмурской битвы он появился в Люптон-хаусе с заранее заготовленными фразами сожаления и раскаяния по поводу своих действий в ту роковую воскресную ночь, однако, получив от Уэстмакоттов отказ принять его, решил прибегнуть к более надежному и привычному средству убеждения – угрозам.

– Передайте мистеру Уэстмакотту, Джаспер, – со зловещей улыбкой на лице сказал сэр Роланд, – что он поступает неосмотрительно, не желая видеть меня, и госпожа Уайлдинг – тоже.

С ночи, проведенной в лагере Февершэма, Ричард стал другим человеком. Он сравнивал свое поведение в тот критический час с великодушием Энтони Уайлдинга, и его душу охватывало чувство раскаяния и желание стать лучше, чтобы хоть чем-то быть похожим на своего героя. Он бросил пить, играть в карты и, как следствие, стал выглядеть здоровее. Но он не остановился на этом – взялся за Священное писание, вспомнил о молитвах и даже начал регулярно читать их перед едой. «О, Боже! – десятки раз на дню восклицал он. – Ты восставил меня из могилы, Ты сохранил мне жизнь, чтобы моя душа не погибла в преисподней».

Но столь резкая перемена оказалась возможной только благодаря слабости его характера – хотя он сам едва ли сознавал это, и когда Джаспер передал Ричарду слова Блейка и сообщил о манере, с которой они были произнесены, в его душу закрался страх; он подумал, что разумнее будет выслушать баронета, и велел сообщить сестре о его визите.

За эти дни Руфь почернела и словно окаменела от горя. Мистер Уайлдинг, предвидя величайшие опасности, угрожающие его жизни в Лондоне, в последний момент отказался от первоначального