Калиостро, властелин времени. Энтони Уайлдинг - Рафаэль Сабатини

– Не хочу. Пустите меня.

– Будь вы моим злейшим врагом, чьи невыносимые муки и безутешные страдания радовали бы мое сердце, я так и поступил бы. Ричарда подозревают…

– Вы опять взялись за старое, сэр Роланд? – язвительно сказала она, и этих слов и тона, которым они были произнесены, хватило бы, чтобы остудить пыл любого ухажера, но перед сэром Блейком маячила долговая тюрьма, и отступать ему было некуда.

– Стало известно, – не смущаясь, продолжал он, – об участии Ричарда в заговоре в пользу Монмута; и если еще вспомнят о том случае, когда его халатность стоила жизни двадцати бравым парням короля Якова, то этого будет вполне достаточно, чтобы повесить его.

Ее рука сжалась в кулак.

– Что вам надо? – вырвался из ее груди крик, более похожий на стон. – Чего вы хотите от меня?

– Вас, – ответил он. – Я люблю вас, Руфь, – добавил он и шагнул к ней.

– О Боже! – в отчаянии воскликнула она. – Если бы рядом был человек, который мог бы отомстить за такое унижение.

И тут – о чудо из чудес! – из зарослей кустарника, возле которых они стояли, раздался голос, словно ответивший на ее мольбу.

– Мадам, этот человек здесь.

Не решаясь оглянуться, она замерла, будто опасаясь разделить судьбу жены Лота[48]. Голос! Это был голос из царства мертвых, который она слышала в последний раз в ту роковую ночь Седжмурской битвы в штабе Февершэма. Ее взгляд упал на сэра Роланда. Его лицо было смертельно бледным от ужаса, а рот приоткрылся, словно ему не хватало воздуха. Что все это значило? Собрав свою волю в кулак, она заставила себя обернуться, и вырвавшийся из ее груди крик заставил ее тетушку, кузину и ее брата поспешить к ним.

Среди ветвей кустарника возникла серая фигура. Слегка улыбаясь, незнакомец поклонился ей. Это был Энтони Уайлдинг собственной персоной. Он шагнул к ней, и, услышав звяканье шпор и шелест раздвигаемых веток, она поняла, что перед ней не призрак.

– Энтони! – выдохнула она и, протянув к нему руки, покачнулась, едва не падая в обморок.

Он проворно подхватил ее и поцеловал в лоб.

– Любовь моя, – сказал он, – прости, если я напугал тебя. Я вошел через ворота в саду, и мое появление оказалось настолько своевременным, что я не мог промолчать, услышав твой крик.

Ее веки затрепетали, она глубоко вздохнула и еще сильнее прильнула к нему.

– Энтони! – прошептала она и провела рукой по его лицу, словно хотела удостовериться, что чувства не обманывают ее.

Сэр Роланд, в свою очередь, убедившийся, что видит не привидение, схватился было за шпагу, но, вспомнив, с каким мастерством мистер Уайлдинг владеет этим оружием, убрал руку. Да и зачем ему было выполнять работу вместо палача?

– Дурак! – прорычал он, приблизившись на шаг. – По вас петля плачет!

– А по вас, сэр Роланд, кредиторы, которых я послал сюда из Лондона, – раздался голос мистера Тренчарда, пробравшегося тем же путем, которым чуть раньше прошел его друг. – Глубокоуважаемый мистер Свайни и с ним еще три джентльмена остановились в гостинице «Булл» и, всякий раз, вспоминая о сумме, которую вы у него заняли, он чуть не падает в обморок. Дорогой мой, долговая тюрьма заждалась вас.

Лицо сэра Блейка исказил приступ ярости.

– Зовите кого угодно! – воскликнул он. – Я думаю, все рады будут узнать, где находится Энтони Уайлдинг; пострадает не только он – каждый, кто присутствует здесь, будет наказан за его укрывательство, – он насмешливо окинул взглядом леди Гортон, Ричарда и Диану, которые, онемев от изумления, стояли в нескольких шагах от них. – Вам известен закон, – продолжал он, – и не пройдет и суток, как вы еще лучше познакомитесь с ним.

– Цыц! – прикрикнул на него мистер Тренчард и процитировал: – «Только Антоний может победить Антония»[49].

– Вы, вероятно, принимаете меня за бунтовщика, – сказал мистер Уайлдинг. – Но это большая ошибка, сэр Роланд: перед вами доверенный слуга государственного секретаря.

Сэр Блейк вытаращил глаза и разразился истерическим хохотом.

Но мистер Уайлдинг достал из кармана какой-то документ и протянул его мистеру Тренчарду.

– Покажи ему, Ник, – сказал он, и лицо Блейка побелело, когда он прочитал строки, скрепленные подписью Сандерленда и государственными печатями.

– Так вы шпион? – с сомнением в голосе проговорил он, словно не веря своим глазам. – Грязный шпион?

– Ваша недоверчивость льстит мне, – любезно ответил мистер Уайлдинг, пряча пергамент. – И она вас не обманула – я никогда не был и никогда не стану им.

– Но документ доказывает это! – презрительно воскликнул сэр Блейк, который, сам будучи шпионом, хорошо знал цену словам.

– Побудь с моей женой, Ник, – резко бросил мистер Уайлдинг.

– Нет, – ответил тот, – теперь твое место рядом с ней, а мое – вон с тем мерзавцем.

Он быстро шагнул к сэру Блейку и похлопал его по плечу.

– Я имел в виду вас, сэр Роланд, – сказал он, и тот удивленно уставился на него. – Вы подлец, сэр Роланд; за свое гнусное обращение с дамой вы, возможно, получите прощение на Небесах, но никак не на земле.

– Убирайтесь прочь! – хрипло огрызнулся сэр Блейк. – Мне нет до вас никакого дела.

– Сейчас оно появится, – пообещал мистер Тренчард. – И только потом, если вы его уладите, к вашим услугам будут все остальные – в том числе и наш бесценный друг мистер Свайни.

– Не надо, Ник, – неожиданно вмешался мистер Уайлдинг. – Эй, Ричард! Побудь же с ней, – велел он своему шурину.

– Черт возьми, Энтони, сколько можно увиливать от своих супружеских обязанностей? Займись-ка наконец женой и не лишай меня развлечения. Сэр Роланд, – заявил он баронету, – я испытываю непреодолимое желание смешать вас с грязью не только на словах, и, если вы сомневаетесь в искренности моих намерений, вам следует всего лишь пройти со мною в сад.

Видя колебания сэра Роланда, мистер Тренчард многозначительно поиграл кончиком хлыста для верховой езды.

– Не хотелось бы вынуждать дам становиться свидетелями сцены насилия, – пренебрежительно пробормотал он. – Они навсегда потеряют уважение ко мне, если увидят человека вашего положения безжалостно выпоротым. Но, клянусь, мне придется сделать это, если вы сию минуту не двинетесь с места.

Сэр Роланд пристально вгляделся в глаза старого щеголя, сверкавшие злобной радостью, и едва не задохнулся от нового приступа ярости: этот человек должен умереть.

– Идемте, – сказал он, – а потом я разберусь с вашим приятелем мистером Уайлдингом.

– Превосходно, – отозвался мистер Тренчард и первым пошел через кустарник в глубь сада.

Они ушли; Руфь открыла глаза, и ее неподвижный взгляд остановился на мистере