Дом мамы Пондо - Астер Беркхоф

— Туда. Через десять минут, С инструментами, — и ушел.

— Он мог бы быть повежливее, — сердито проговорил Джимми.

Мама обеспокоенно посмотрела вслед охраннику.

— Откуда они здесь взялись? — спросила она задумчиво. — Военная форма, резиновая дубинка и ботинки, это что-то новое.

Джимми сказал, что сходит вниз и узнает в чем дело. Когда он спустился с холма, охранник увидел его и окликнул:

— Эй, ты! Поди сюда! Ты разве не слыхал, что я сказал?

Он подошел к Джимми и зло спросил:

— Ты куда это направился?

— Узнать, что все это означает, — ответил Джимми, — поскольку вы не пожелали объяснить нам.

Охранник выхватил резиновую дубинку и, ударив Джимми с размаху по голове, рявкнул:

— Я сказал: туда, через десять минут, с инструментами.

Джимми упал, но тут же вскочил на ноги и что-то грубо ответил охраннику.

— Джимми, вернись! — закричала мама в страхе.

Папа бросился к нему и, обращаясь к охраннику, поспешно сказал:

— Мы все сделаем, что вы сказали. Мы прибыли прошлой ночью. Извините нас, если мы еще не знаем…

Охранник посмотрел на него строго.

— Чего вы не знаете? — спросил он со злобой.

— Я хотел сказать, мы еще не знаем здешних обычаев, — ответил папа.

Охранник размахнулся и так ударил отца дубинкой по лицу, что у него потекла изо рта кровь.

— Здесь нет обычаев, — прохрипел он. — Здесь делают то, что приказывают. Вот и все.

И тут произошло то, чего мы так боялись. Увидев окровавленное лицо отца, Джимми побледнел. Мама заметила это и закричала:

— Джимми, не надо!

Она кинулась к нему, но было уже поздно.

Джимми подскочил к охраннику, вцепился в него, и они покатились по земле среди колючих кустов ежевики. Папа и я безуспешно пытались их разнять.

Тут Джимми, сев верхом на охранника, выхватил у него револьвер и нажал на курок. Он стрелял до тех пор, пока не выпустил в охранника всю обойму и дергавшееся тело под ним не затихло. Тогда Джимми сунул револьвер в карман и, тяжело дыша, проговорил:

— Теперь ты никого не ударишь. Никогда больше… никогда…

Страх, боль, горечь и ненависть, которые переполняли его душу, вырвались наружу, превратившись в неотвратимую разрушительную ярость. Хрупкая радость, мужественная стойкость, надежда и улыбки — все исчезло.

— О Джимми… — шептала мама.

Раздались тревожные крики. Из хижин стали выскакивать люди.

Папа перевел испуганный взгляд с мертвого охранника на Джимми.

— Что делать? — сказал он дрожащим голосом.

— Бежать, — ответила мама, уставившись на Джимми. — Бежать!

Она подняла его на ноги и взмолилась:

— Беги в горы. Спрашивай деревню Тселокана. Там живет старик Хада, мой родственник. Он накормит тебя и спрячет.

Она со слезами на глазах поцеловала Джимми и повторила:

— Беги. Деревня Тселокана. Старик Хада. Беги, иначе будет поздно.

Внизу у подножья холма появились два охранника а позади них староста Булуга. Они о чем-то расспрашивали людей, и те показывали в нашу сторону. Мама подтолкнула Джимми и закричала:

— Беги! Беги!

Джимми переложил револьвер в другой карман, расстегнул на охраннике ремень, снял кобуру с патронами и бросился вверх по холмам. Охранники увидели его и несколько раз выстрелили в воздух, крича, чтобы он остановился.

Джимми, не оглядываясь, бежал между кустами и через мгновение скрылся за гребнем холма. Охранники проскочили мимо нас. На вершине холма они остановились, озираясь по сторонам. Потом, беспорядочно стреляя, скрылись за холмом. Толстяк Булуга, тяжело дыша и обливаясь потом, тоже поднялся на вершину холма.

— Что тут случилось? — прохрипел он. — Что это значит?

Заметив мертвого охранника, он остолбенело уставился на него.

Я слышал, как мама шепнула отцу:

— Он там, левее, на другом холме, в лесочке.

Я увидел фигуру Джимми, мелькавшую вдали между деревьями.

— Удастся ли ему убежать? — спросил папа.

— Открытое пространство он уже миновал.

— А что будет, когда наступит ночь?

— Не знаю, — ответила мама растерянно.

— Кто это сделал? — пробормотал Булуга.

Тем временем Джимми исчез в лесу. Охранники, не догнав его, вернулись на вершину холма. Они постояли, посмотрели по сторонам и стали спускаться к нашей хижине. Вокруг мертвого охранника, лежавшего навзничь в кустах ежевики, уже собралась толпа.

Отец рассказал Булуге о случившемся. Тут подошли и двое охранников. Один из них сказал:

— Я побегу сообщу в лагерь и вызову вертолеты.

Папа и мама переглянулись, услышав слово «вертолеты».

Первый охранник убежал, а второй молча выслушал рассказ старосты, кивнул в нашу сторону и сказал Булуге:

— Этих двоих арестуем за соучастие.

Булуга взял его под руку и, отведя немного в сторону, что-то горячо зашептал на ухо. Но охранник, высвободив руку, повторил:

— Мы все же их арестуем.

— Не надо, — сердито возразил староста. — Они ничего не сделали.

— Откуда тебе это известно?

— Да ты что? — вскинулся Булуга. — Или ты мне не веришь?

— Хорошо, хорошо! Но почем ты знаешь, что они не убивали Пинчо все вместе?

Булуга заколебался.

— Ну? Ты уверен в этом?

На потном жирном лице старосты отразился испуг.

— Как вы посмели не делать, что вам было велено? — заорал он, выкатив на нас желтые кошачьи глаза.

Он долго кричал и бранился, а в заключение пригрозил:

— Если вы виноваты, не ждите от меня снисхождения.

— Что он подразумевал под словом «лагерь», как ты думаешь? — тихо спросил отец маму.

— Не знаю.

— Если это военный лагерь, то у Джимми нет шансов спастись.

Охранник указал пистолетом на меня с папой и прокричал:

— За мной!

Мы последовали за охранниками к подножью холма. Внизу на опушке леса около одной из хижин стояли в две шеренги люди с кирками, лопатами и кувалдами. Большинство были босиком, в бедной, рваной одежде.

Нас посадили в грузовик и повезли из деревни. Мы ехали примерно минут десять, то взбираясь на холмы, то спускаясь вниз. Затем остановились на каменистом плато, где среди диких зарослей высилось огромное серое здание без окон. Снаружи оно походило на монолитный бетонный блок. Но когда мы въехали в ворота, то оказались на квадратной площади, окруженной стенами серого здания, вдоль которых в три яруса тянулись открытые галереи с вертикальными металлическими прутьями. Галереи, каждая высотой чуть больше двух метров, были битком набиты арестованными. Казалось, вдоль стен друг на друге лежат три огромных штабеля человеческих тел.

Нас провели по металлической лестнице на самый верхний этаж и втолкнули в клетку из железных прутьев.

Когда охранник ушел, арестованные стали спрашивать, кто мы и в чем обвиняемся. Узнав, что убит охранник, они испустили такой дикий ликующий рев, что оглушили и напугали нас. Нам было не по себе в окружении изможденных людей с горящими глазами.

Товарищи по несчастью