Дом мамы Пондо - Астер Беркхоф

При солнечном свете окружавшая нас местность выглядела еще беднее и пустыннее, чем в вечерних сумеркам. От горизонта до горизонта простиралась выжженная, скудная земля с каменистыми полями и чахлыми пастбищами, на которых паслись тощие коровы. В убогих хижинах теснились женщины, дети и старики.

Эта картина напомнила нам разглагольствования белых властей о том, что «черные шахтеры не нуждаются в высокой зарплате, поскольку они получают достаточный доход от земли, возделываемой их семьями в резервациях». Как красноречиво свидетельствовали о лживости этих слов голые, иссеченные дождями и ветрами холмы, бесплодная, поросшая чертополохом земля, серые изможденные лица людей!

Но мама сказала, что мы начнем все сначала. Белым правителям не удастся нас сломить. Мы готовы бросить вызов суровой и скудной природе и доказать, как велика в нас сила духа.

Даже Джимми повеселел и стал похож на прежнего словоохотливого шутника — истинного пондо.

Я могу поклясться, что в то первое утро в Пондоленде, когда мы завтракали на песке напротив нашей хижины и потом после завтрака стояли на вершине холма, рассматривая окрестности, в нас не было ненависти.

Мы намеревались строить, а не ломать. Не разрушать. Не убивать. Помните об этом, когда я буду рассказывать о сожженных хижинах Пондоленда.

Во время завтрака мама решила, — о, это было вдохновляющее решение! — что мы не будем жить в хижине, а построим дом, сами, все вместе. Натаскаем с окрестных гор камней, а дерево и цемент купим в Бизане, небольшом городке, который, как она слышала, находился всего в пятнадцати милях. Когда дом будет готов, — на первых порах построим совсем небольшой, а позже сделаем пристройку, — мы будем использовать хижину как мастерскую и соорудим там ручную глиномешалку.

Мамины слова были волшебными, они сразу вывели меня из заколдованного круга мучительных мыслей. И тут же, — конечно, чтобы потом никто не спорил, — мама распределила между нами обязанности.

Папа и я должны были немедленно разыскать подходящие скалы, где можно добыть строительный камень. Джимми было поручено выяснить, у кого можно позаимствовать ручную тележку, — мы не смогли захватить свою, — а сама мама собралась в Бизану покупать цемент и дерево.

Мы почувствовали себя сильными, полными энергии. После смерти Тома и Майкла, отъезда Джессе и Сандры и после того, что они сделали с Розой, никто из нас не мог быть счастлив. Нам оставалось хотя бы не падать духом.

Увидев приближавшегося к нам старосту, мама сказала:

— Кажется, я вижу кое-кого, кто снова хочет выудить у нас денег, но это у него не получится.

Толстый и неуклюжий, в наряде из перьев и леопардовых хвостов, но не таком пышном, как накануне вечером, вдалеке показался староста Булуга. Он карабкался по каменистой тропинке, петлявшей между валунами и кустами чертополоха.

Булуга, насупившись, поздоровался с нами, прошел в хижину и встал, рассматривая наше имущество. Ему, как он пояснил, надо знать содержимое каждого ящика. Услышав о моторе и гончарных станках, он оживился и сказал, что их лучше отнести к нему во двор. Там они будут целее.

Когда мама ответила, что мы сами прекрасно позаботимся о сохранности своих вещей, он разозлился и пошел прочь. Но, пройдя несколько шагов, обернулся — глаза его из-под густых бровей метали молнии, — и заявил, что дорожку к нашей хижине мостили по его распоряжению. Два человека занимались этим три дня.

Мама спросила Булугу, не может ли он показать, откуда рабочие брали камни и куда их укладывали.

Булуга зло посмотрел на маму и спросил:

— Вы думаете, я обманываю вас?

— Я этого не говорю, — ответила мама. — Но я хочу видеть, что вы для нас сделали, чтобы поблагодарить за услугу.

Булуга понял, что с мамой так просто не справишься. Он бросил на нее пытливый взгляд. Но лицо мамы было невозмутимо.

— Вы пришли кстати, — воскликнула она. — Я хочу воспользоваться случаем и кое о чем расспросить вас. Мне нужно срочно поехать в Бизану за покупками, и, кроме того, я хотела бы нанести визит моему племяннику Абелю Тсомо. Он живет неподалеку оттуда, в Королевской долине. Не могли бы вы сказать, где останавливается автобус на Бизану и когда отходит?

Ошеломленный Булуга уставился на маму немигающим взглядом желтых кошачьих глаз.

— Абель Тсомо? — спросил он.

— Да.

— Абелем Тсомо зовут верховного вождя!

— Именно его я и имею в виду.

— Верховный вождь ваш племянник?

— Да.

— Это каждый может сказать!

— Конечно, — ответила мама. — Вы тоже. Только это не будет правдой.

— А почему я должен вам верить?

— Можете не верить, — сказала мама. — Меня это не интересует. Мне надо знать, где тут поблизости останавливается автобус.

— Здесь нет автобуса, — ответил Булуга.

— А где есть? Покажите мне дорогу, где проходит автобус.

— Автобусы здесь не ходят, — повторил Булуга, повернулся к маме спиной и зашагал вниз с холма, по пути опрокинув скамейку, на которой во время завтрака сидели родители.

— Опрокидывать скамейки входит в обязанности старосты? — возмутился Джимми.

— Бог с ним, — сказала мама. — Надо же было ему показать свою власть.

— Неужели здесь действительно нет автобуса? — спросил я.

— Я надеюсь, что есть, — ответила мама. — А если нет, пойду пешком. Хотя, конечно, я предпочла бы ехать автобусом.

Посмотрев вслед старосте, она добавила:

— А он, оказывается, знает, что Абель его главный начальник. Беднягу, наверное, терзают сомнения, не вернуться ли ему к нам и не помахать ли перед нами своими хвостами и перьями. Держу пари, что он непременно вернется.

Не успела мама произнести это, как Булуга снова появился возле нашей хижины. Он испытующе посмотрел маме в глаза и решительно сбежал с холма.

О да, в то первое утро в Пондоленде мы еще не пали духом, хотя были одиноки, хотя в душе саднила незаживающая рана. Мама нас развеселила, и мы смеялись от души. Теперь мне кажется, в последний раз. Потом бывали минуты умиротворения и тихой радости, когда собирались, вместе те, кто остался от нашей семьи. Вместе мы чувствовали себя сильнее и надежнее. Но смеяться от души — этого уже больше не было. Человек может смеяться, лишь когда у него есть будущее. А с того утра мы лишились будущего.

Вскоре после ухода старосты я увидел, как охранник в форме цвета хаки ходит из дома в дом. Он пришел и к нам и сказал, что папа, Джимми и я должны с инструментами — мотыгой и лопатой или кувалдой — подойти к редкому лесочку в долине.

Отец спросил, зачем это, но охранник не ответил. Указав в сторону деревьев, он