Румия - Мария Омар

Цветастая пихала грудь ребенку, тот не брал. Худая радовалась дочери:

– На мужа похожа! Красивая будет.

– Что в этом опарыше красивого? – хмыкнула Цветастая. – Еще сто раз поменяется.

Детей унесли. Румие хотелось лежать рядом со своим малышом бесконечно. И в то же время был страх: а если она уснет и раздавит его? Нет, все-таки хорошо, что их забирают. Но как они там лежат? А вдруг его уронят? Из левой груди полилось молоко и намочило халат. Она подложила под нее вафельное полотенце и вспомнила, что мама делала точно так же.

После обеда привезли на каталке Раду.

– Сын! – громогласно и энергично заявила она, словно не рожала, а съездила на курорт. – У тебя тоже сын, Румия? Молодец!

– А у тебя? – глянула она на черноволосую. Та отвернулась.

Румия прижала палец к губам и выразительно посмотрела на нее.

– А-а-а, – Рада вздохнула и покачала головой. – Будете мандарины?

– Нельзя ж цитрусовые! – взвизгнула худая с косичкой.

– Той можно! – сказала Цветастая. – Все равно у ней ребенок умер.

Румия вздрогнула.

– Ох, какая ты неприятная женщина! – Рада посмотрела на Цветастую. – Сто процентов даю, муж тебя скоро бросит.

Та фыркнула и что-то забормотала.

Румия захотела в туалет. Поморщившись, она перенесла на пол ноги, села, а когда перестала кружиться голова, встала, опираясь рукой о дужку кровати. Пошла по стенке, чтобы схватиться, если вдруг упадет. Навстречу, как гусыни с отрезанными крыльями, ползли другие роженицы, стараясь не выронить пропитанные кровью пеленки, засунутые между ног.

Во время тихого часа с улицы стали кричать. Рада, отвечая своим, едва не залезла на подоконник. Цветастая орала в форточку:

– Придурок, уже нализался! А сына где? У мамки? Завтра протрезвеешь – приходи.

Румию к окнам никто не звал. Тимур передал молоко с лепешкой, спросил в сообщении, что привезти. Звонили Айка с абикой и Мадина. Папа еще не поздравлял – наверное, обмывал.

– Ты одиночка? – спросила ее Цветастая.

– А? – не поняла Румия.

– Мужа нет?

– Есть, просто он на работе.

– Ох и любопытная ты баба! – сказала Рада Цветастой.

На обходе Шолпан Калиевна внимательно ощупала живот.

– Румия, как ты всех напугала! А я на срочном вызове была, не успела.

Подойдя к черноволосой, стала серьезной.

– Волосы собирать надо, это негигиенично в роддоме. Как вы?

– Пустите меня домой.

– Как я вас отпущу? Рано. Полежать надо. Если все нормально, после выходных выпишем.

– Я не могу, положите тогда отдельно. Здесь детей кормят, не могу на это смотреть. Жүрегім ауырады[161].

– Знаю, жаным, потерпи, некуда, все палаты полные, а к беременным тебя нельзя.

К вечеру черноволосая начала стонать. Рада спала. Цветастая недовольно фыркала. Румия с трудом встала, подошла к черноволосой.

– Тебе плохо?

– Да.

Румия потрогала ее лоб.

– Горячий! Надо медсестру звать.

В коридоре девушка в медицинском халате что-то писала в журнал.

– Все лекарства дали, врача сейчас нет. Ждите.

– Но у нее…

– Идите, женщина. Без вас разберемся.

В палате около черноволосой стояла Рада.

– Пей, милая моя, пей, – она поила ее из кружки. – Что там, придут? – спросила у Румии.

– Нет, сказали врача ждать.

– Ей лекарство срочно надо!

– Врачи лучше знают, а вы бы отошли, – прошамкала Цветастая, уминая печенье. – Вдруг она заразная? В отдельный бокс ее надо.

– Это тебя в отдельный бокс надо! – зашипела на нее Рада.

Через полчаса никто так и не появился. Рада пошла к медсестре.

– Да я вам всю больницу разнесу! – слышался ее крик.

– Пожалуйста, скажите, чтоб не ругалась, – прошептала черноволосая. – Ұят қой[162], они лучше знают.

– Все, я звоню в облздрав! – завопила Рада.

Молоденький врач появился через пять минут. Черноволосую увезли. На ее простыне расплылось красное пятно. Только сейчас Румия вспомнила ее имя: Кызгалдак – тюльпан.

На выписку приехали Тимур с коллегой, Айка, папа и Мадина.

– Что, не ожидала, моя красавица? – обняла она Румию и вручила букет пионов. – Твои любимые. А мы решили сюрприз сделать. Ну-ка, давайте мне эту вкусную булочку! – она повернулась к медсестре, державшей ребенка.

Тимур неуклюже клюнул Румию в щеку, всучил розы. Папа был навеселе, с нелепыми спущенными желтыми шарами, будто украденными по дороге.

– Абика сәлем передает!

Он обнял Румию, а она по детской привычке задержала дыхание. Когда папа подошел к внуку и выпятил губы, чтобы расцеловать, Мадина строго на него глянула и передала младенца от медсестры Тимуру.

– Держи, папаша, свое сокровище!

Раду встречала толпа человек в тридцать с кучей букетов. Они одарили цветами, деньгами, конфетами и шампанским всех медсестер и загрузились в несколько черных машин. За Цветастой приехал суетливый маленький мужичок – она возмущалась, где синий бант, который заранее приготовила. Худую с косичкой увез тихий высокий мужчина. Кызгалдак никто не встречал. Она медленно спустилась по ступенькам и пошла к воротам пешком.

Румия окликнула ее и предложила помочь. Оказалось, та жила теперь в поселке в сорока километрах от Алматы. Коллега Тимура вызвался отвезти ее на автовокзал. Прежде чем сесть в машину, Кызгалдак обняла Румию.

– Рақмет! Сәбидің бауы берік болсын![163]

Румия так и не спросила, узнала ли та ее.

Глава 10

Проводы

1995, поселок П. под Актобе

– У Азамата в субботу проводы! – выпалила Айка, как только они встретились по дороге в школу.

Румия неожиданно для себя схватила ее за руку и тут же отпустила, пытаясь сказать как можно спокойнее:

– И что будешь делать?

– Не знаю, без приглашения стремно пойти, хотя наши пацаны собираются к нему завалиться. Может, получится поговорить с ним на дискотеке? Румия, придумай же что-нибудь! Нужен повод, чтобы он мне писал из армии.

– Ну-у… – Румия задумалась. – Скажи, что готовишь стенгазету про наших солдат, и попроси прислать письмо с фотографией.

– Ты гений! Пойдем со мной, а то одной страшно.

– Папы нет, а мама снова заставит нянчиться.

– Может, абику попросить?

– Не хочет, она ей и так весь мозг проела с этими детьми, что неродные.

– Странно, она же вроде добрая.

– Не всегда. Иногда она такие вещи ужасные говорит.

– Давай я отпрошу тебя на дискотеку. Айсулу Амантаевна меня любит.

– Эм… Попробуй, но вряд ли получится.

К вечеру снова пришла тетя Даша.

– Все, иголку сожгла и закопала, теперь не навредит, – она перекрестилась. – Бес попутал. Тебе помочь, Айсулу?

Мама, как обычно, уставшая, помедлив, все же протянула малыша.

– Подержи, я второго пока искупаю.

– Уй ти бозе мой, – тетя Даша осклабилась, взяв Дамира. – Какая ты молодец! С двумя справляешься!