Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

– Есть еще одна кладовка, – сказала Антонина. – Между комнатами чуваков (имелись в виду Кузя и Илюха). Но туда я еще не залезала.

– Там должен быть стол. Или комод. Или камин!

– Ага, нарисованный. А за ним – кукольный театр. В общем, пойдем на кухню, – оборвала вдруг сестра нашу беседу.

Пока я вылезала из кладовки, снимая с головы паутину, мой телефон зазвонил.

– Да, – ответила я и чертыхнулась: чудом не уронила бокал.

– Волчок, – позвал в трубке папа. – У нас тут непредвиденные обстоятельства.

– Что случилось? – пробормотала я, все еще борясь с паутиной.

– Да мы думали ехать тридцать первого, а на работу выходить после ноябрьских. А тут Виталий позвонил, ну, мой новый начальник краснодарский, и сказал, что на тридцать первое назначена встреча с серьезным заказчиком, и мне как новому главному инженеру надо бы там быть. В общем, отказаться не удалось, перенести тоже, так что, похоже, мы с мамой едем в Краснодар на машине в субботу, а остальные вещи потом привезут… Вот такие дела.

Я застыла с трубкой в руках. Нет, я была готова к тому, что родители переезжают. Но не в субботу же! Я думала, у нас еще целые выходные, много забот, сборов, разговоров. Думала, мы будем спорить с папой о том, как лучше запаковать мои коробки, а с мамой – о том, нанимать ли клинера или самим прибраться так, чтоб Монике Геллер стало стыдно. Думала, позову их на новоселье, и папа к нему пироги с вишней испечет, а мы с мамой все остальное приготовим. И вот. Родители, которые всегда были в доступе, в полном моем распоряжении и максимум в ста километрах, уезжают. Послезавтра. Я вдруг почувствовала то же, что в детстве, когда дед с бабушкой сказали: «Папа уйдет к другой дочке, потому что ты вредина». Мне захотелось, рыдая и разбрасывая ногами все на своем пути, побежать в Белогорск и уговорить папу остаться. Насовсем. Вместо этого я пошла на Антонинину кухню.

– Родители уезжают послезавтра, – хотела я сказать равнодушно и спокойно, а произнесла тоненьким детским голосом.

Сестра Антонина, которая планировала было разразиться какой-то речью, опустила бокал, встала прямо и стала кусать губу. Они так обе делают с тетей Леной, ее мамой, – когда нервничают, кусают губы. Ну, и тетя Лена еще покуривает, но об этом Антонина не знает. Зато Антонинина мама остается в Москве, а моя нет…

– Так, – решительно заявила сестра. – Садись. И слушай.

Я покорно села на подставленную табуретку. Чего уж тут спорить.

– Скажи мне, ты уже согласилась на Строгино?

– Ы, – покачала я головой.

– Отлично! – Антонина стукнула ладонью по столу. – И не надо никому жить в Строгино.

– Почему? Там Солнечная живет, ругается с Анто…

– Не перебивай меня своей Солнечной! – рассердилась сестра. – Дай договорить.

– Извини, – решительная Антонина меня немного пугала.

– Короче, я нашла тебе квартиру. Хорошую. Точнее, наоборот.

– Плохую? – не удержалась я.

– Говорю, не перебивай! Вот вредина!

Последнюю фразу она сказала совсем не так, как когда-то бабушка с дедушкой. Не предполагали ее слова «ты плохая, поэтому я уйду к другой девочке».

– Помнишь мою подругу Лисицкую? – продолжала Антонина.

– Которая во Флоренции?

– Которая в Питере. Во Флоренции Майка.

– А, я их путаю. Но помню, помню, – кротко уверила я.

– Когда Лисицкая жила в Москве, они с Лисицким снимали квартиру в Марьиной Роще, недалеко от нашей тогдашней работы. И у них на кухне был волшебный диван. Если у тебя все плохо, надо было приехать к Лисицким и посидеть на том диване часа полтора. И жизнь налаживалась. Как это работало, непонятно, но работало. Уж насколько Лисицкая моя рациональный человек, и то уверовала – а как не уверовать, если нашему фоторедактору Леле, например, потерянный кошелек с зарплатой вернули, пока она на этом диване сидела. Позвонили и вернули! Прямо к Лисицкой домой доставили…

– Круто, – кивнула я. – И что, квартира с волшебным диваном свободна? Марьина Роща – это… не знаю… не совсем…

– Не предлагаю я тебе Марьину Рощу! Тем более что волшебного дивана давно нет, его потом хозяева квартиры заменили на новый – и кстати, вскоре после этого наш журнал закрыли.

– А что ты предлагаешь? – Я смотрела на сестру и старалась не заплакать: мне было очень жалко волшебный диван. И себя. И родителей.

– Нехорошую квартиру, конечно. Переезжай сюда. В комнату с ружьем.

И стоит, кусает губу – придумывает, как меня убедить, наверное, какие еще аргументы привести.

– Нехорошая квартира – как один большой диван. Или как Выручай-комната в Хогвартсе, которая появляется, когда кому-то очень нужна, – заговорила снова сестра, когда я ничего не ответила. – И мне кажется, тебе сейчас Нехорошая квартира нужнее, чем Строгино. Да и к тому же ты тут и так постоянно тусуешься.

Я была согласна еще на фразе «переезжай сюда», но выслушала Антонину до конца. Во-первых, она просила не перебивать. Во-вторых, мне по-прежнему хотелось плакать, и это желание я пыталась всеми силами подавить. Так что официально я приняла приглашение сестры лишь после финального и железобетонного аргумента:

– Попугай тоже очень за. Я у него спросила, что он о тебе думает, и он сказал: «Хор-роша чер-ртовка».

Так и получилось, что в субботу, 29 октября, мы с котом Зайкой переехали в Нехорошую квартиру.

Серенький Волчок, Серенький Волчок в комнате с ружьем поставил старый сундучок.

Глава вторая

Братец лыс

Нехорошая квартира, ночь с 29 на 30 октября, после новоселья

Все началось с того, что на праздник явилось довольно внушительное количество гостей. Во-первых, мне хотелось поблагодарить тех, кто хоть как-то поучаствовал в поиске нового жилья для нас с Зайкой и вообще оказался рядом со мной в этот непростой месяц – давал телефон риелтора, угощал пирогами, блинами и сигаретами, называл надежным человеком, сомневался в коварстве моего папы. Во-вторых, концепция Нехорошей квартиры предполагает, что вечеринка должна быть многолюдной: любой дуэт здесь моментально превращается в хор, а с приглашенным непременно является еще парочка неприглашенных. В общем, сначала я позвала Антонинину маму тетю Лену, ее мужа Владимира Леонидовича и его многодетную дочь Женю, а также Лену Маленькую и Лизу Барбос. Потом подумала и пригласила еще Солнечную с Антоном и Попик с мужем Данькой – чтоб никто из коллег не обиделся.

– Ты тоже можешь прийти, так и быть, – сказала я сестре Антонине в пятницу, накануне новоселья, по телефону. – И даже Кузя!

– Благодарю, – отозвалась сестра. – Илюха тоже наверняка самопригласится, привыкай.