Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

Сестра поскрипела домофонной трубкой, снимая и обратно надевая ее, и через пару секунд раздался звонок – причем в дверь. Илюха, отодвинув Антонину, впустил в дом двух подростков, большого и маленького.

– Там женщина вышла, мы и вошли, – объяснил маленький, в очках, снимая куртку.

– Вот эта? – спросил большой, встав в позу борца у самой высокой коробки, как раз той, где плита. – Куда нести?

Илюха и парень в очках присоединились к накачанному товарищу. Мы с Антониной тоже предложили свои услуги, но нас тяжелым взглядом оттеснили к стене. Новая плита отправилась на кухню. Три подростка, двигая ее, даже матерились как-то изящно, нетривиально.

– Святой Евпатий, – шипел накачанный, когда его зажали в дверном проеме. – Жека, ты вообще знаешь, где лево?

– Илья, – тихо вопрошал Жека в запотевших и сползших очках. – Вы второй раз встали на мою ногу, вы хотите мне что-то сказать, подать знак?

Чуть позже выяснилось, что высокий статный Гавриил умеет отключать старые плиты и подключать новые – этому его научил брат, который когда-то бросил мехмат МГУ и стал профессиональным мастером на все руки и мужем на час.

– Михаил сегодня женится, – закончил Гавриил свой рассказ, проверяя газовый шланг. – На Бали. Так что сам приехать не может. Но я ему пошлю пару фот, он проверит работу, чтоб вы не волновались.

Антонина все равно волновалась: на ее лице было написано, что сразу после ухода Гавриила и Жеки она позовет настоящего газовщика – от греха подальше. Парни меж тем растащили оставшиеся коробки – какие-то выстроили в моей комнате, какие-то в холле, и пошли в сычевальню. Оттуда через пять минут раздались чарующие звуки электрогитар и сдержанное Илюхино пение.

– Это вообще кто? – спросила я Антонину.

– Видимо, одноклассники из волшебной школы БГ, – предположила сестра. – И наши первые гости.

Мы с Антониной энергично засновали по квартире, поняв, что остальные гости вот-вот придут, а из готового угощения им пока можно предложить разве что кошачий корм.

– Еще попугаичий, – поправила меня сестра. – Для веганов. Солнечная твоя вроде как раз веган?

И тут, конечно, в прихожей, без звонка и объявления войны, зато с пакетом из «Азбуки вкуса» в руках появился Антон Поляков.

– Привет. Ничего, что я один? – спросил он, разводя руками так, что его помиловал бы даже Волан-де-Морт. – Алла, кажется, не придет… Чем могу помочь?

Из Кузиной комнаты донеслось сердитое:

– Тили-тили! Тр-рали-вали!

Так посаженный в клетку попугай Исаич выразил свое отношение к гостям, новоселью и жизни, полной новых людей и котов.

– Ладно, понял, пойду копать картошку, – сказал Антон и отправился на кухню, засучивая на ходу рукава клетчатой рубашки.

Картошку мы вообще-то не собирались ни копать, ни даже чистить – думали обойтись фуршетом и курицей на вертеле (плюс Марусины блины, если не испугается и приедет). Поэтому сестра Антонина поставила Антона на кухне в угол – поручила ему изготовление бутербродов с паштетом:

– Смотри, вот багет, вот паштет. Мажь паштет на багет. В той комнате Илюха с друзьями, от них бутерброды охраняй, иначе быстро выйдешь в ноль!

Антон кивнул и взялся за нож. Потом спохватился:

– Я там кое-что принес из «Азбуки». И вазу на новоселье. Цветы хотел купить, но тут Алла…

Я сочувственно покачала головой и оставила Антона с ножом переживать свои горести пока самостоятельно. Открыла пакет, который он принес, достала оттуда круассаны и сэндвичи, решила их немного разогреть в духовке – и заодно ее протестировать. Пять минут я искала решетку, которая обнаружилась-таки на дне коробки, замотанная в бумагу, и еще минуты три разбиралась, в какую сторону крутятся у плиты ручки. Духовка оказалась электрической (что не мешало Антонине поминутно спрашивать меня и Антона, не чудится ли нам запах газа). На запах разогревающихся круассанов тем временем явилась из сычевальни Илюхина компания. У Гавриила на мускулистых руках восседал не кто иной, как мой кот Зайка.

– Смотрите какой! – похвастался Гавриил, наглаживающий Зайкину шею. – Сам к нам пришел.

Антон, внявший инструкциям от Антонины, заслонил собой бутерброды и тоже похвалил Зайку:

– Красавец. Приветствую вас, мастер Йода.

Кот мотнул головой – оскорбился. Антона он красавцем не считал и, когда мы встречались, на руки к нему не шел – впрочем, его особо и не звали.

Односложно брякнул домофон.

– Так, это мама с Леонидычем, наверное, – сказала Антонина. – У них есть ключи. Кольцо гостей все плотнее.

Зашумело в прихожей, и минуту спустя в кухню шагнул очень гордый Кузя с огромным «Наполеоном» на подносе.

– Я его всю дорогу на коленях вез! – похвастался он. – А вчера бабушке помогал печь коржи и делать крем.

– Ничего себе, – восхитилась я, озираясь: куда бы сунуть императора.

– Ага, – продолжал Кузя. – Коржи считал, а крем пробовал.

– И сколько там коржей?

– Четыр-над-цать! – довольный Кузя сунул мне в руки поднос и, потеряв интерес к торту, убежал в свою комнату приветствовать попугая.

В кухне появилась деловитая тетя Лена с двумя огромными пакетами в руках и Владимир Леонидович – примерно с двадцатью двумя.

– Добрый вечер, – поздоровалась тетя Лена с обитателями кухни, кивнув почему-то коту, как главному. – Девочки, доставайте пирожки.

– Мам, ты еще и пирожки пекла? – Антонина неубедительно изобразила возмущение.

– Ну да, с мясом, с картошкой и сладкие, – ответила тетя Лена так, будто без пирожков в жизни из дома не выходила, как Красная Шапочка. – А Кузя их считал. Там вроде бы по шестнадцать каждого вида, значит, всего… плохо я считаю в уме.

– Сегодня сказать «я плохо считаю в уме» все равно что сказать «я плохо умею метать копье», – счел нужным сообщить мускулистый Гавриил. – Калькуляторы же есть.

– Гуманитарий, что ли? Зря, – вздохнул Антон из своего угла. Он замер с ножом в руке, глядя, как тетя Лена и Владимир Леонидович выгружают из пакетов ассортимент небольшого продовольственного магазина – не был уверен, что миру теперь нужны и его бутерброды.

– Я не гуманитарий, я гуманист, – обиделся Гавриил, от которого сбежал кот, почуявший неладное (или слабосоленый лосось). – Считаю, людям не нужна в таких количествах математика и «Война и мир».

– В каких это количествах? – прищурившись, осведомилась тетя Лена, преподаватель литературы в институте.

Гавриил мгновенно оценил ситуацию, спорить не стал и попытался перевести тему:

– Или вот еще химия…

Тут насторожились мы с доктором Владимиром Леонидовичем.

– Короче, мне кажется, от каждого предмета должна быть практическая польза, – дипломатично заключил Гавриил.

– Я согласна, – сказала я. – Полгода я ездила в лицей на Варшавке, и там был предмет хореография. Обязательный. Наверное, я должна была научиться танцевать, но вместо этого выучила