Сердце-вещун - Наталья Сергеевна Короткова

– …международные санкции. Европейский союз призывает Россию… – продолжал вещать диктор.

– С-суки!

Егор выключил телевизор, отбросил пульт в сторону и, резко встав, вышел во двор. Он присел на крыльцо. Закурил. Дачный поселок безмятежно спал. Лишь со стороны железнодорожной станции изредка, нарушая полночную тишину, доносились гудки тепловозов, вагонный лязг и дробный перестук колес. Егор немного успокоился.

Весь этот ужас, творившийся в последнее время на Украине, он переживал страшно. У него, человека, родившегося и выросшего в Советском Союзе, в голове не укладывалось, что такое возможно.

«Да как так-то?! – просматривая очередной выпуск новостей, восклицал он, обращаясь к жене. – Ведь в одной стране росли! Ну ладно малолетки: им мозги двадцать лет промывали, пока мы дипломатию разводили. А эти-то?! – тыкал он в холеные рожи военных и чиновников на экране. – Они же ровесники наши. В одной армии со мной служили! Пионерами были когда-то, тимуровцами, блин! Ездили в „Артек“. „Взвейтесь кострами“ пели. Как так-то?!»

Со многими своими знакомыми из Незалежной Егор разругался. Да и здесь, среди земляков, не все понимали, чего он так сердце рвет. Кто-то сочувствовал людям, в такой замес попавшим, а кто-то и отмахивался: своих, мол, проблем хватает. О других еще переживать! Потихоньку от жены Егор перечислял деньги через Интернет на разные счета поддержки ополченцев. Вместе с дружком армейским Николаем (тот в Обществе ветеранов боевых действий состоял) гуманитарку собирали, лекарства, бинты – все, что там пригодиться могло. Николай с ребятами потом через границу, окольными путями переправляли груз на Донбасс. Он после армии остался на сверхсрочную, в горячих точках побывал, так что связи сохранились, друзья. Пригодилось теперь.

Егор чем мог помогал Николаю: лекарствами, расходкой медицинской. Отгружал ему со склада фирмы с минимальной наценкой. Все дешевле, чем в аптеке. В прошлый раз долго искали армейские кровоостанавливающие жгуты-закрутки. Вещь в боевых условиях крайне необходимая! Если, не дай бог, кому руку оторвет – одной-то с обычным жгутом не управиться.

Егор – крепкий, пятидесяти без малого лет мужик. Умный, цепкий, хозяйственный. Последние несколько лет работал в солидной иностранной фармацевтической компании – директором филиала. Большая удача по нынешним временам. В городишке их заштатном с работой не ахти. А о такой зарплате, как у него, только мечтать. Да соцпакет еще. Плюс пару раз в году поездки за границу – на слеты, семинары – за счет фирмы.

За это время он собрал толковую команду. Дело организовал так, что все работало, как часы. Долю свою на рынке держали крепко. Конкурентов сильных давно вытеснили. Осталась так… мелочовка разная. Надо же и другим жить давать. Словом, филиал был на хорошем счету. Начальство опять же над душой не висит: головной офис в Москве.

А у Егора свой собственный «офис» – на даче. Нет, было, конечно, и в городе помещение. Там у него бухгалтер да офис-менеджер на хозяйстве сидели. Заезжал он туда только планерку провести. Соберет торгпредов утром, взбодрит как следует – и «в поля», то бишь по аптекам да по больницам отправит, план продаж выполнять. Сам тем временем на дачу. Вечером опять людей соберет, выслушает отчеты, кому надо – выволочку устроит, кого надо – похвалит.

Так бы оно все и шло, да недавно руководство в московском офисе поменялось. Новая метла – она известно чего… Новоиспеченный начальник ему сразу не приглянулся: резкий, несдержанный, в выражениях не стесняется. Виду Егор, разумеется, не подавал, когда тот со своими помощниками наведывался с инспекциями. Да и повода для недовольства у начальства вроде не было: в делах филиала полный порядок. Гостей московских принимал в дачном «офисе». Как положено. Чин чинарем. Потчевал настойками да наливками собственного изготовления, баньку топил. С директором даже на «ты» перешли. Тот, оценивающе оглядывая угодья Егора, подвал с винными бочками, добротный дом, снисходительно посмеивался и называл его в шутку куркулем.

В общем, столичное начальство всякий раз оставалось довольным. Казалось бы, живи да радуйся… Но Егора с души воротило от всех этих дел холуйских. А тут еще слух прошел: вроде как аттестацию будут проводить для топов, тестирование какое-то. «Пацан я им, что ли?» – скрипел зубами Егор. И ведь не уйдешь. Где еще такую работу найти? Ни дать ни взять – золотая клетка. Одно радовало – что далеко отцы-командиры.

Однако год от года все больше скребло у Егора на сердце. Все чаще спрашивал себя: а зачем? Зачем ему это все? На что жизнь уходит? На «купи-продай»? Дела хотелось. Настоящего! Эх, хорошо бы свое что-нибудь замутить – ни от кого не зависеть. А что? Жилка предпринимательская у него есть. Он за свою жизнь и торговым агентом поработал, и ипэшником довелось побывать, и региональный филиал опять же открывал с нуля.

Увидел он как-то сюжет по ящику про мужика одного: тот открыл осетровую ферму. В гараже! Через год окупилась. Егор загорелся тогда. А что мешает? Поначалу, конечно, вложиться надо: оборудование, малька запустить… Загореться-то загорелся, да боязно соскакивать с наезженной колеи. Ведь увольняться придется. Совмещать не получится. С мальками этими, как с детьми малыми, ни днем ни ночью покоя не будет. А не дай бог, свет отключат зимой. Сибирь все-таки. Без обогрева рыба враз передохнет. Да и денег сейчас свободных нет: полгода назад купил дочери квартиру. А тут людей на работу брать: хоть одного сторожа, а надо. Короче, с какого боку ни зайди, накладно выходит. Нет, не ко времени. Может, потом когда…

Так что душу Егор по-прежнему отводил на рыбалке да на даче.

Дача ему досталась от отца. Мать у Егора умерла давно, а отца в прошлом году схоронил. И остался он один. Ну, как один? По паспорту – человек семейный: и жена, и дочь имеются. Да уж так получалось, что лишь по паспорту.

С женой у них давно не ладилось. По молодости, как поженились, так первый год с колен ее не спускал, точно маленькую нянькал. Егор – мужик только с виду суровый. А Галина – та и в молодости была не больно ласковая, а с годами все больше отдаляться стала.

И вроде на первый взгляд все хорошо. И в доме достаток. И за Егором она как за каменной стеной: за всю жизнь ни дня не работала. Да только никак не могла смириться, что живут они в своем захолустье и никуда отсюда муж уезжать не собирается. Хотя сколько раз его звали в Москву на