Избранные произведения. Том 2. Повести, рассказы - Талгат Набиевич Галиуллин

специально этим вопросом не интересовался, здесь он всегда был в центре внимания. Врачи, лечившие его, нашли у него как он сам выражался, «малюсенький» инфаркт, и всё время суетились вокруг него, симпатичные медсёстры всегда вовремя делали уколы, давали витамины. Одна из самых квалифицированных массажисток (сама врач) каждый день, по меньшей мере два-три часа, находила время, чтобы сделать ему массаж от кончиков пальцев до корней волос, втирала в его тело дорогие женьшеневые мази и масла.

А вечером приходил психолог, чтобы обеспечить больному спокойный, глубокий сон. Под влиянием этого гладкого, красноречивого молодого человека, поражённый его колдовским мастерством, я даже написал шутливый рассказ. Этот рассказ я так никому и не показал, просто это было первым вестником того, что я пошёл на поправку.

От прошлого не уйти

Пройдя все эти мосты ада, я надеялся, что за все свои грехи я рассчитался сполна. Но, оказалось, не тут-то было. Отголосок всё тех же собраний, заседаний, парткомиссий я ощутил на себе даже спустя несколько лет, когда уже жил в Казани, работал в университете. Хочу вспомнить здесь такой характерный случай.

В один из весенних дней 1990 года у меня дома зазвонил телефон. Это был известный писатель Мухаммат Магдеев. У нас уже вошло в привычку примерно в это время, когда домашние расходятся по своим делам, кто на учёбу, кто в магазин или на базар, созваниваться, интересоваться делами друг друга, уточнять расписание занятий. Готовясь к длинному обстоятельному разговору, я устроился возле телефона поудобнее, придвинув поближе маленькую табуреточку. Однако ожидаемого разговора не последовало.

– Талгат, привет! Нам нужно побыстрее встретиться, есть интересная информация, касающаяся тебя, – послышалось в трубке.

– Что случилось?

– Не телефонный разговор, загляни ко мне по пути на работу, – отрезал он, будто сломал сухую ветку.

Я знал о привычке Мухаммата делать из мухи слона, придавать какому-нибудь пустяковому факту многозначительность, напустить завесу таинственности. Это было характерно и для его творческого почерка. Но в этот раз в его голосе была какая-то внутренняя тревога. Мою реплику «Может, всё же по телефону…», он опять резко прервал:

– Нельзя. Мой телефон прослушивается, сам должен соображать.

Как и его литературные персонажи, Мухаммат Магдеев не мог долго держать в себе не только зло и обиды, но и секреты. Если вовремя не поделиться услышанной новостью, она, как говорят мишари, теряет свой вес. Если бы новость была не слишком серьёзная, он мне хотя бы намекнул по телефону о её содержании, так сказать, подкинул бы информацию к размышлению. Но, видимо, не всё спокойно в нашем королевстве…

Через полчаса я уже был в малюсенькой квартирке Магдеевых с игрушечной кухонькой и коридорчиком, еле вмещающим одного человека, но тем не менее, со вкусом обставленной, и всегда аккуратно прибранной. Несколько раз проверив дверные замки, Мухаммат Магдеев, наконец, усадил меня подальше от форточек (не простуды опасаясь, а подальше от длинных ушей) и начал рассказывать, для убедительности активно жестикулируя руками.

– Мне сегодня позвонили из твоего любимого района, бывший мой ученик, теперь находящийся на ответственном посту. «Вы хорошо знаете человека по фамилии Галиуллин? – говорит он. – Вы, кажется, на одном факультете работаете?» – «Да, – говорю, – отличный мишарь, надёжный человек». – «Как он попал в Казань из Елабуги?» – «По-моему, нормально. Его перевели, сказав: «Ты уже долго тут поработал, дай возможность другим себя показать». – «Мы хотим предложить его кандидатуру в депутаты от нашего района на дополнительное место. В районном отделе образования, оказывается, многие его знают, многие у него учились. Мы ещё раз между собой посовещаемся и тут же вам перезвоним», – сказал он, и мы тепло попрощались.

И вот уже зажурчали весенние ручейки, отцвели подснежники, подошло время отоварить талоны на масло. А тот разговор так и оставался без всяких последствий. Никакая новая информация до меня не доходила. И только, когда прошло довольно много времени, Магдеев, наконец, раскрыл мне секрет. Впрочем, никакого секрета не было, всё случилось, как я и предполагал.

– В районе твою кандидатуру утвердили, – рассказал мне Магдеев со слов своего ученика, – а в Казани посчитали, что это место должен занять или тракторист, или доярка, а насчёт Галиуллина было несколько звонков о том, что, будучи ректором в Елабужском пединституте, он как-то проштрафился, то ли дипломы продавал, то ли что-то ещё. Кроме того, Усманов, бывший первый секретарь, выступил с критикой в его адрес в какой-то газете или журнале. К тому же, говорят, он близкий друг Раиса Беляева, а он, как известно, уже не в моде, так как к КамАЗу отношения уже не имеет.

Вот так-то вот…

Этот случай позволил ещё раз оценить состояние нашего общества, уровень развития в нём общественной мысли. «Друзья», оказывается, не дремлют, по-прежнему нужные сведения своевременно доводят до соответствующих ушей. Это проверенный способ устранения с пути неугодных людей. Никто ни за что не отвечает.

Впрочем, к такому повороту событий я был морально готов, поэтому особо не переживал. «Этот отголосок прошлого наверняка ещё не последний», – думал я. Внезапно в голову пришёл рассказ о директоре средней школы, оказавшемся примерно в таком же положении. Эту историю мы частенько с улыбкой вспоминали при встречах с друзьями. А состоит она в следующем. Директор одной из средних школ с большим трудом, через родителей своего ученика приобрёл себе дефицитную норковую шапку. Обмыть удачное приобретение нельзя: только что вошёл в силу указ о введении сухого закона. Но в то же время хочется как-то отметить это знаменательное событие. Директор решает посвятить этому культурное мероприятие – отправляется с женой в театр. Бережно погладив гладкий мех, шапку сдаёт в гардероб. Содержание спектакля никак в голову не лезет, все мысли только о новой шапке, вон ведь и завучу она очень понравилась. После окончания спектакля директор помчался на вешалку и оказался в очереди первым. Вежливо улыбаясь, он подал гардеробщице номерок. Пожилая женщина принесла пальто, а шапки нет. Конечно, если бы у директора был приличный материальный достаток, позволяющий ему тут же пойти и купить себе новую шапку, к тому же, если бы эта шапка свободно продавалась в магазине, он не стал бы поднимать никакого шума. Но поскольку этих условий не существовало, без шума не обошлось. Собралась толпа, приехала милиция, опросили свидетелей, составили протокол. В течение примерно трёх месяцев его вызывали то в милицию, то в театр, расспрашивали, а была ли эта шапка у него на самом деле, обзывали сутягой, и в конце концов измученному, уже сто раз пожалевшему, что он затеял эту тяжбу, выплатили