Избранные произведения. Том 2. Повести, рассказы - Талгат Набиевич Галиуллин

– один из счастливейших людей, который резко продвинулся по карьерной лестнице в годы хрущёвской «оттепели». Административные ступени он проскочил ускоренными темпами (преподаватель университета, заведующий отделом обкома, секретарь обкома по идеологическим вопросам). В довольно молодом возрасте он легко достиг самой высокой, насколько это возможно в пределах Татарстана, должности. Механизм выборов в тоталитарном режиме почти не давал сбоев. Для первого секретаря знание родного языка, культуры своего региона не было обязательным. Главное – готовность служить взрастившим его людям, вернее, системе, умение крутиться, как волчок, чтобы молча, без сучка и задоринки, исполнять спущенные сверху директивы.

После того как были истреблены лучшие здоровые силы нации, татарская интеллигенция, на их место пришло новое поколение людей, почти не знающих ни родного языка, ни традиций, ни нравственных устоев, ни образа мыслей своего народа, воспитанных совсем в иной среде. Говорят, если физически человек – это плод своих родителей, то духовно – это плод воспитания своего времени. Табеев был дитём своего времени, одним из тех, кто впитал в себя и хорошие и плохие стороны своего поколения.

Татарстанская общественность приняла его с большим желанием и с любовью. Не следует забывать также, что смена партийного руководства для национальных автономий, весьма стеснённых и подавленных в своих политических и экономических действиях, была подобна социальной революции.

Татарский народ, впрочем как и русский, никогда не знавший свободы и независимости, не чуявший даже запаха демократии, наподобие западной, всё послереволюционное время жил с верой в хорошего руководителя, как раньше в святого царя, считая, что только он может дать народу счастье, построить для него жильё, вдоволь обеспечить пищей и одеждой. После 1917 года, понятное дело, и власть Советов, и религия были заменены руководителями партии. А народ до настоящего времени никогда не участвовал в выборах людей, стоящих во главе партии, он обязан был любить и жаловать любого, поставленного над ним, верить ему и поклоняться.

Несомненно, Табеев, хотя и был романтиком по натуре, но всё же это был сильный и волевой человек достаточно крутого нрава. Такие личности обычно любят управлять людьми, бывают весьма самонадеянные. А самонадеянность поддерживается диктатурой партии, управляющей всем образом жизни народа, его волей и моралью.

Его звезда внезапно вспыхнула на татарстанском небосклоне, слава пришла к нему быстро и легко. Два крыла подняли его на пик популярности: нефть и КамАЗ. Во времена Табеева татарстанская нефть лилась рекой. Мы, наивные дети природы, радовались этому до слёз. Дескать, наше чёрное золото течёт по нефтепроводу «Дружба» и мы согреваем весь социалистический мир. На самом деле нефть не принесла народу Татарстана ни счастья, ни радости. Это богатство, обеспечившее другим народам безбедную жизнь, народу Татарстана принесло только экологическую катастрофу. Ещё неизвестно, как это скажется в будущем.

Потом началось строительство КамАЗа. Новая гигантская стройка также вызвала в народе воодушевление и бодрость духа. Люди связывали с этой стройкой многие свои надежды. Табеев не раз вещал с высоких трибун о том, что добиться строительства КамАЗа именно у нас было очень трудно, пришлось преодолеть большую конкуренцию. «Эта стройка вообще-то была предназначена для Башкортостана, но нам удалось убедить политбюро и товарища Брежнева, что строительная площадка, предложенная нами, более подходящая», – хвастался он.

Но духовный подъём и иллюзии, вызванные Челнинской стройкой, длились недолго. На наших древних землях, на берегу Камы поднялся стандартный безликий город. Окрестные татарские деревни исчезли, были поглощены.

Гигантские стройки, как правило, самые сильные ассимиляторы. В новых больших городах быстрее исчезают народные традиции, семейный уклад, нравственные устои, на их место приходят искусственные сборища, стандартные дома, общежития. Не зря Челны называют «спальным городом», вкладывая в это понятие каждый свой смысл.

Когда мы с вдохновением строили КамАЗ и город Челны, мы чувствовали, что эта стройка может представлять угрозу для сохранения представителей коренной нации на своей земле в большинстве, и обернуться большой катастрофой для татар. Но говорить об этом вслух не решались. А теперь уже поздно.

Табеев, хотя и не осуществлял геноцид против своего народа сознательно, но его «гигантомания», то есть бесконечное насаждение на малюсенькой земле Татарстана огромных заводов-фабрик, новых городов привело к сокращению и обрусению татарской нации.

В народе с удовольствием вспоминают о феноменальной памяти Табеева, о том, что он никогда за словом в карман не лез. Он помнил имена, биографические данные, семейное положение всех руководителей крупных совхозов-колхозов того времени. Действительно, по своим ораторским способностям, по интеллекту он был на голову выше людей своего окружения. Он имел широко распространённую репутацию образованной, мыслящей, масштабной личности. Я и сам был когда-то в восторге от его выступлений. Если бы он был иной национальности или выдвинувший его Хрущёв подольше сидел на своём троне, вероятность его попадания в политбюро была довольно велика. Однако любой деятель, когда он долго пребывает в одной должности, сильные стороны его личности полностью раскрываются и какое-то время работают в его пользу, так сказать, вращают мельницу в положительную сторону, но потом в какой-то момент останавливаются, со временем положительные достоинства теряют яркость, тускнеют. Нового лидера поначалу слушают с живым интересом, не уставая восхищаться его остроумием и ораторским мастерством, но лет через семь-восемь тех же слушателей уже начинают раздражать его речи. «Сколько можно всё об одном и том же, надоело уже!» – говорят они и могут даже, недолго думая, приклеить ярлык: «демагог», «краснобай», «пустозвон». Подобная закономерность не пожалела даже признанных лидеров 70–80-х годов, ярких политологов Табеева и Беляева. Народ и от них начал уставать. Говорят, именно поэтому Сталин очень редко показывался и выступал перед аудиторией.

Невозможно познать человека, особенно руководителя, лишь с одной встречи или послушав его несколько раз. Время – самый жёсткий сортировщик. Вначале проявилась склонность Табеева собирать в своё окружение подхалимов и льстецов. Так возникла группа обкомовских фаворитов. У Табеева была своя манера подбора кадров, своя «селекция». За время его правления (около двадцати лет) и в центре, и в районах к руководству пришли рослые, атлетического сложения высокомерные деятели. Большинство из них, хотя были и исключения из общего правила, прошли школу ленинского комсомола. Таким образом, выросла особая «порода» партработников. В боевой организации под названием «комсомол» молодой человек получал всестороннее воспитание, кроме воспитания любви к своему народу, его языку и культуре, проходил особую социальную школу. Правда, большинство из них не волновали какие-то там туманные заоблачные идеалы, их привлекала, как яркий маяк, как надежда и опора, возможность добраться да сладкой жизни по ступеням комсомола, а затем партии. В основном это были люди, потерявшие свою национальную принадлежность. Вообще, «комсомольская