Избранные произведения. Том 2. Повести, рассказы - Талгат Набиевич Галиуллин

После этой «исторической речи» Гумер Исмагилович много потерял как личность, начал работать без особой уверенности в себе, беспокойно, суетливо. Именно в этот период он сломя голову накинулся на одну из самых великих личностей ХХ века, на известного мастера слова и общественного деятеля – Гаяза Исхаки. Не прочитав ни одного произведения этого писателя, не ознакомившись с его политическими взглядами, с его горькой судьбой, положившись только на дешёвые публикации и мнения недобросовестных людей, он позволил себе несколько отрицательных высказываний в его адрес. И тем самым настроил против себя всю татарскую общественность.

Чем сильнее деспотизм, тем беднее становится человек духовно, тем категоричнее его отношение ко всему новому.

Говорят, можно определить, насколько полезен местный руководитель центру, по тому, какое кресло будет предложено ему в дальнейшем. То, что Гумера Исмагиловича взяли в Москву в Центральный Комитет партии, грустное тому подтверждение.

Река под названием «Жизнь» не щадит даже людей по имени Гумер («жизнь», по-татарски), течёт себе без остановки и днём и ночью. Восемь-девять лет московской жизни промчались быстро. О посещении им Казани мы узнавали только по остановке движения на улицах, по которым он проезжал в сопровождении десятков машин с проблесковыми сигналами.

Трудно сказать, сделало ли его счастливее это продвижение по службе, однако то, что его отправили на пенсию до достижения им пенсионного возраста, говорит о многом: это значит, ты уже вышел в тираж, фортуна отвернулась от тебя. Этот личный катаклизм, хотя и кажется на первый взгляд случайностью (например, в результате победы на выборах Ельцина), в его основе лежит глубокий философский смысл, историческая и жизненная логика, отношение человека к своему народу, давшему ему жизненную энергию, дух и плоть, умение достигать взаимопонимания со своей эпохой.

Обольщённый сладостными мгновениями жизни, сиюминутными удовольствиями, в погоне за карьерой стараясь кому-то угодить (забыв, что он для них всего лишь винтик), он всю жизнь сам подготавливал трагедию собственной личности. Не зря же один поэт сказал: «Не вини время в пустоте своей души».

При поверхностном взгляде Гумер Исмагилович счастливчик, рождённый, как говорится, с серебряной ложкой во рту, с завидной для тоталитарного режима судьбой. Он прошёл испытания на многих должностях; в очень молодом возрасте руководил сельским хозяйством в Набережных Челнах, был первым секретарём Буинского района, уже в 34 года стал председателем Совета министров Татарстана (1966–1982). Всё время вперёд и вверх, высота за высотой, а пропасти, которые предстояло пройти, не были видны. Так, под надёжным крылышком партии он рос, развивался и превратился в человека, призванного быть глашатаем татарской истории. И вдруг нежданно-негаданно это спокойное, размеренное течение жизни (по крайней мере, так нам казалось с нашей колокольни, так сказать, снизу) нарушилось после отправления главы Татарстана Фикрята Табеева послом в далёкий Афганистан. Поскольку после 1917 года представители татарской нации очень редко удостаивались подобной чести и, кроме того, не были осведомлены об ужасных сторонах войны в Афганистане (мы знали только то, что по просьбе народа и правительства Афганистана с целью наведения порядка, туда введён небольшой контингент советских войск). Это решение нашего государства мы восприняли почти с гордостью: нас, татар, стали понимать, стали доверять. Злой умысел, лежавший в основе этого приёма, всплыл позже. Оказалось, что это было сомнительным решением, точно так же, как в своё время татарских воинов бросали на борьбу против басмачей Средней Азии. Так, для отправки послом в Афганистан не могли разве найти кого-то из восточных стран с родственным языком, например, кого-то из таджиков или узбеков? Наверняка это было возможно.

Слава Аллаху, наш Табеев и там не подкачал, добросовестно исполнив свои обязанности посла, не допустив мухаджиров в Кабул, вернулся на родину живой и здоровый, за что и получил в правительстве РСФСР ответственный пост.

Тем временем Гумер Усманов преспокойно сидел в своём кабинете в Совете министров, считая, что звёзд хватит на всех. Видимо, он не вставлял палки в колёса партийному руководителю, прилежно выполнял порученные ему задания. Правда, когда его перевели в Москву в Центральный Комитет секретарём, нашлись люди, давшие высокую оценку и этому периоду его деятельности. Каким бы странным это ни показалось, Усманова выдвинул именно Табеев.

В газете «Социалистик Татарстан» от 13 декабря 1989 года опубликовано интервью журналиста Г. Дроновой под названием «Подняли всем миром». Основная мысль этой беседы – стремление убедить читателей в том, что строительство КамАЗа, города Набережные Челны было исключительно выгодно для Татарстана. В этой беседе Табеев поминает добрым словом Л. Васильева, получившего здесь Золотую Звезду, В. Иванцова, в различные годы работавшего здесь начальником строительства, Е.Батеньчука, Р. Фоменко. Высокую оценку как «специалисту, способному реализовать самые смелые поиски и эксперименты», он даёт деятельности директора КамАЗа Н. Беха, бывшего жителя Житомира, который только и искал возможности заработанные на Татарстанской земле десятки миллионов отправить на киностудию «Мосфильм» и приступившему к распродаже объединения частями на сторону. Не дождались от него только тёплых слов ни Р. Беляев, ни Р. Гилязев, которым он покровительствовал и которые действительно внесли большой вклад в развитие данного региона. Похоже, об их существовании Ф. Табеев забыл. Разве справедливо делать вид, что эти деятели не заслуживают внимания только из-за того, что они не угодили какому-то вышестоящему начальству, который облил их грязью на страницах печати? Такой поступок не достоин добропорядочного человека и гуманного общества. И далее в интервью: «Когда шло строительство КамАЗа, здесь не было недостатка в молоке и в молочных продуктах, в любых овощах и фруктах. Почему? Потому что за очень короткое время была введена в строй теплица размером 30 гектаров. В пригороде Челнов были модернизированы 34 молочные фермы. Большую помощь в этом деле оказал председатель Совета министров Татарстана того времени Усманов Г. И.».

Вот так у нас всегда. Если бы Усманов не занимал высокий пост в Москве, то его «большую помощь» никто бы и не заметил. Так в течение десятилетий нас воспитывала система преклонения перед занимаемой человеком должностью, а не оценка его по труду. Отсюда же привычка думать одно, а говорить другое. Как уже теперь точно известно, Табеев вместо себя на место руководителя парторганизации Татарстана Усманова не предлагал. На это место он «толкал» Файзуллу Гайнуллина, который приехал из Альметьевска, немного поработал в обкоме. В то время мы, свидетели смены правительства, поверили в правдивость этой информации. Однако первым назначили совсем другого человека. В нашей стране действует закон, нигде не