Избранные произведения. Том 2. Повести, рассказы - Талгат Набиевич Галиуллин

писанный, но обязательный к исполнению. У уходящего со своего поста работника с соблюдением полной конфиденциальности спрашивают, кого он хотел бы предложить на своё место, вернее, кого он подготовил, так сказать, взрастил, и никогда не назначают того, кого он назовёт, а наоборот, на это место сажают самого неприятного для него человека. Первым секретарём обкома партии Татарстана назначили Рашита Мусина, много лет руководившего Казанским горкомом партии.

Этот закон, как хороший мотор, срабатывает на любом уровне. Хочу подтвердить эту мысль примером из более низкого уровня, из моего собственного опыта. Когда я освобождал должность ректора Елабужского пединститута, у меня, конечно, тоже спрашивали, кого предложу, кого подготовил. Оказывается, люди на местах меняются, а порядок сохраняется прежний. Я сказал: «Есть только один человек, способный сразу же, не теряя времени на адаптацию, приступить к работе – это Наип Лаисов, проректор по учебной работе, до сих пор ни один из ректоров, присланных со стороны, не сумел здесь укорениться и сразу же включиться в работу». Так сказал, потому что до меня уже доходили слухи, что по всей Казани судорожно ищут ректора.

Мои доводы о том, что Наип Лаисов, выходец из Актанышского района, выпускник этого же института, прошёл аспирантуру в Казанском университете, несколько лет в ЕГПИ работал заместителем декана, а потом деканом самого большого факультета, скромный, трудолюбивый, занимается наукой, выслушали предельно внимательно, не перебивая, но всё сделали по-своему: на это место посадили человека, можно сказать, с улицы – Джамиля Нигматова, доцента Казанского пединститута, тогда ещё имевшего минимальный опыт работы в вузе. Правда, ему не дали возможности долго занимать эту должность, поскольку он не имел намерения как следует осесть в Елабуге, а все его родные, друзья, садовый участок были в Казани, то все праздничные и выходные дни он стремился провести там. Он очень долго не мог проникнуть в суть нового для него дела, сам очень нервничал, переживал. Продержавшись так неполных три года, он вернулся в Казань, имея на руках вместо Почётной грамоты язвительный фельетон о разнузданности и аморальных нравах в общежитии института, напечатанный в журнале «Чаян» (1989. – № 1). Думаю, такое возвращение для него было не особенно приятным. Правда, елабужский опыт ему пригодился в дальнейшей работе ректором Казанского государственного педагогического университета.

Когда подули ветры перемен, демократии, партаппарат перестал грубо вмешиваться в кадровые проблемы высших учебных заведений, коллектив института на альтернативной основе избрал ректором того самого Наиба Лаисова. За нанесённый ущерб, за допущенную при подборе кадров ошибку никто ответственности не понёс – таким было наше общество.

На Рашита Мусина татарстанская интеллигенция возлагала большие надежды. Он действительно очень хорошо начал было свою деятельность, но всё те же работники партаппарата, льстецы увезли его в Чистополь, на юбилейное торжество. Там, убаюканный льстивыми речами, он превысил норму выпитого и наутро скончался от сердечного приступа на своей даче.

«Белый дом» долгое время пустовал. Каким бы делом человек ни занимался, как бы ни была далека его профессия от политики, проблема «хозяина» всегда волнует и будоражит его душу.

Ранее мы уже говорили, что для национальных республик смена руководства равноценна революционному перевороту, так как они не могут достичь серьёзных преобразований в ходе своего естественного развития. Судьба подчинённой нации решается на стороне, её историю пишет другой народ. Например, революция 1917 года татарскому народу совершенно не была нужна. Она привела к полному уничтожению его культуры (смена алфавита, закрытие национальных школ, газет, журналов, геноцид в отношении национальных кадров и т. д.), к предельному ограничению территории компактного проживания татар (и даже эту небольшую территорию заполнили людьми других национальностей), к уничтожению национальной аристократии, интеллигенции. Надежда на пробуждение национального самосознания могла возлагаться только на умного и смелого руководителя, который сумел бы использовать возможности партаппарата в интересах своего народа. Но такие личности, как показывает история татарского народа, встречаются крайне редко.

По кандидатуре Усманова споров было довольно много. Проявив образец целеустремлённости и выдержки, он достиг своей цели. Нелегко было, наверно, Усманову занимать рабочее место, освободившееся после Табеева и Мусина. Одно дело под чьим-то чутким руководством выполнять точно и в срок порученное тебе дело, и совсем другое самому думать и принимать решения по всем важным проблемам, начиная с взаимоотношений с Москвой и кончая тем, как и чем накормить и напоить народ республики.

Табеев, что ни говори, кандидат наук, в теоретических вопросах он, конечно, более силён. Гумер Исмагилович, закончивший заочно сельскохозяйственный институт, кажется, и не претендовал на роль учёного или марксиста. От руководителя партаппарата глубина познаний в общем-то и не требуется. Его задача – точно определить основное направление развития и не отклоняться от него ни на шаг. Известие об избрании Усманова первым секретарём работники сельского хозяйства восприняли с восторгом, можно сказать, с бурными, долго не смолкающими аплодисментами (свой человек!), даже интеллигенция встретила это известие с какой-то надеждой, вот из-за чего. Во-первых, экс-первые Муратов, Табеев и Мусин, что ни говори, были пришлые со стороны, чужаки. А Гумер Исмагилович свой, родился, вырос и начал свою трудовую деятельность в столице нашего «мишарстана» Чистополе. Во-вторых, он в течение долгих лет работал в Кремле, поэтому хорошо знал, какие вопросы волнуют население. Ну и надежда, она, как известно, умирает последней. Видимо, надеялись, что «свой человек» будет уделять больше внимания татарской истории, культуре, национальным кадрам.

К сожалению, ни одна из этих надежд не оправдалась. Кадровая «инфляция» при Усманове ещё более обострилась. Природа человека, уровень его знаний, в конечном счёте, его духовные стремления, связанные с его отношением к своему народу – всё перестало иметь значение, реальную цену личности сменило отношение к нему аппаратных работников. Если у тебя есть кто-то, кто мог бы тебя представить, «протолкнуть», тогда ты личность, а если такой опоры у тебя нет, то сиди себе тихонечко в своём углу до прихода нового руководителя.

В народе бытует мнение, что гигантомания была «национальной» чертой Табеева. Действительно, все гигантские стройки типа КамАЗа в Челнах, все большие строительства в Нижнекамске, в Менделеевске, в Казани затеял он. Ясно, что в основе этой «болезни» лежит никак не забота об интересах татарского народа. Из-за этих грандиозных строек татарская нация на земле своих предков по численности оказалась в меньшинстве. К сожалению, «напичкивание» территории Татарстана огромными объединениями (это не только заводы и фабрики) явилось результатом личных амбиций и карьеризма (добиться более высокого назначения, похвалы от Центра или даже звания Героя и ордена).

У Усманова подобная болезнь вроде бы не наблюдалась. В этот вопрос вносит ясность Р.