Избранные произведения. Том 2. Повести, рассказы - Талгат Набиевич Галиуллин

подснежника. В наших руках, особенно у власть имущих, была возможность воспользоваться свободой в интересах народа. Но лидеры национального движения, громогласно и вдохновенно призывающие людей на площади, ограничились только флагами и плакатами. В переходный период их постепенно оттеснили со сцены. На самом деле настоящих и смелых борцов, как М. Мулюков, З. Зайнуллин, Ф. Байрамова, Рашит и Ильдус Ахметзяновы, А. Каримуллин, было немного.

Говорят, что история повторяется. Достаточно вспомнить события начала прошлого века. В 1906–1916 годах, под влиянием революционных волнений, царское правительство идёт на значительные политические и экономические уступки. Нации, проживающие на территории Российской империи, особенно татарские учёные, писатели, дельцы, сделали удивительный скачок в области печати, издательства, образования, в торговле (одна треть российской мануфактуры переходит в руки татар), в промышленности.

Татарская интеллигенция, религиозные деятели, внимая внутреннему чутью и исходя из исторических уроков, догадывались, что тёмные силы (как оказалось, в лице Октябрьской революции), ссылаясь на поражение в войне, засуху или другую какую причину, отнимут предоставленные возможности, и всячески пытались в полную силу воспользоваться ими.

В конце века, то есть в 90-е годы, повторилось нечто подобное. И в то, и другое десятилетия наш народ смог выпрямиться, расправить плечи и почувствовать себя свободной, самостоятельной нацией.

Поражением Российской армии, волнениями, вызванными людским недовольством, низким самосознанием простонародья в 1917 году умело воспользовались вышедшие из тюрем, вернувшиеся из-за границы проныры; ложными и обманными лозунгами, обещаниями захватившие власть большевики ускорили угнетение, порабощение наций, в том числе и самого русского народа. В результате к концу 30-х годов образованные, потомственные граждане были уничтожены, замучены в тюрьмах, ссылках. Эти злодеяния превзошли даже средневековую инквизицию. Познавшей суть большевизма вовремя части интеллигенции удалось выжить, своевременно уехав из страны, а поверившие в слова о свободе и равноправии раньше времени нашли свои могилы в родной земле.

В начале 90-х годов у прежних коммунистов, бывших у власти Татарстана, казалось, проснулись национальные чувства. Вначале они заботились о народных интересах, помогали в восстановлении религии, открывали мечети, работали в тесной связи с общественными организациями, рука об руку боролись за самостоятельность (независимость). В тот период открывавшиеся гимназии, и молодёжь, обучающаяся на татарском языке в высших учебных заведениях, колледжах, представлялась как будущее нации. В развитии литературы, культуры и издательства, хотя и не было успехов, равных достижениям начала ХХ века, но чувствовался общий духовный, моральный, национальный подъём.

Одним словом, в последнем десятилетии прошедшего века проявилась и сверкнула духовная сила народа, подобно молнии, блеснувшей из-за чёрных туч. Стремление видеть себя независимой, сильной нацией расширило и среду общения родного языка. Однако ниспосланная словно с небес, окрылившая, хоть и малость, татарский народ свобода длилась недолго. Начались притеснения. Ссылаясь на отсутствие у учёных общего мнения по поводу той или иной буквы, на самом деле дожидаясь запрета центра, невозможность перехода на латинский алфавит – яналиф, закрытие татарских гимназий, изгнание турецких учителей, упразднение гуманитарного института, где преподавание всех дисциплин велось на татарском языке, напоследок и университета, под предлогом присоединения, по сути понижения татарских факультетов до уровня отделений – всё это было погашением последних огоньков надежды на национальный подъём, обновление.

На пересечении двух столетий изменилась и психология власть имущих, многие «опомнились», что на бюджетные деньги, доход от нефти, каучука невозможно осчастливить весь народ, и начали «думать» о себе, семье, копить богатство потомкам. Не говоря о крупных городских чиновниках, хозяевах добычи чёрного золота, на наших глазах и главы районных администраций заимели в больших городах квартиры, дорогие автомобили.

Теряя достигнутое на пути к независимости, мы утешаем себя тем, что «зато у нас не было кровопролития». Татарский народ не щадит себя на обороне границ империи. А на защиту национальных интересов, на решительные шаги татары уже давно не способны. Тот же чеченский народ смог добиться уважения, пусть и не полной, но самостоятельности, благосостояния республики.

Во времена, когда Татарстан в целом владел всеми полезными ископаемыми, у многих людей возникла неудержимая страсть к богатству, стремление во что бы ни стало получить все возможные удовольствия жизни, алчность. Духовные ценности, поклонение красоте уходят на второй план, торжествует философия вседозволенности. Эти изменения отражаются в литературе, искусстве и вообще в отношении к культуре. Но всё же даже в советскую эпоху, особенно в 90-е годы, среди руководителей были личности, которые на уровне национального праздника проводили встречи с писателями, боготворили книги. Встречались в их кругу и творческие люди. Среди глав районных, городских администраций всё реже становится личностей, в одинаковой степени близко воспринимающих и науку, и религию, и искусство, искренне заботящихся о будущем нации. В настоящее время проверяется не только деловитость, но и честь, духовный мир каждого. По мере отдаления границ между верхушкой и «земными», когда одни наживаются, а другие катятся к нищете, мысль об установлении в обществе совершенных нравственных правил превращается в несбыточную мечту.

Начало ХХI века, особенно его второе десятилетие, пугает напряжённым положением, тревожностью, беспокойством, политикой, направленной против зависимых наций, 309-м указом, запрещающим преподавание на национальных языках, обязательной сдачей экзамена по русской литературе даже для поступления на татарское отделение, сдачей ЕГЭ лишь на одном языке и другими запретами. Закрытие в городах и сёлах центров образования на татарском языке, присоединение так называемых бесперспективных школ к большим, преподавание в них только на русском языке, всё это испытанный приём «лишить языка» зависимые нации. Характерные для нашей литературы пессимистичность, безвыходность, отчаяние исходят от жгучей душевной боли, от горьких переживаний о будущем нации, о её судьбе.

За прошедшую четверть века в моей биографии произошли значительные изменения. По правде, я сам был сыном того времени. С одной стороны, находился в центре просвещения, подготовки нового поколения интеллигенции, где жизнь била ключом, с другой стороны, перенёсший инсульт, столкнувшись с самой коварной болезнью, побывав между жизнью и смертью, осознал восприятие каждого дня как праздник, как награду от Бога. Вот эти две составляющие – общественное и личное – и лежат в основе моих записей.

Может возникнуть вопрос, почему же автор новую книгу воспоминаний, размышлений также назвал «Дети своего времени». Разве нет других названий? Я об этом много думал, но сколько ни ломал голову, возвращался к тому же наименованию. Данное название является самым точным определением для людей, живших в смутные годы, в эпоху пересечения XX и XXI веков. Именно в то время испытывались сознание, образование нации, степень понимания национальных задач, духовная зрелость.

Казалось, не было резких политических изменений, подобных революции 1917 года, но всё же сложившееся в России имперское воинственное направление в отношении