Избранные произведения. Том 2. Повести, рассказы - Талгат Набиевич Галиуллин

об учёных, кто предусматривается, кого намерены пригласить со стороны. Вдруг, то ли вспомнил, что торопится, то ли хотел подчеркнуть, кто он, то ли подумал, что тратит своё драгоценное время на разговор с профессором пединститута, он неожиданно заважничал, напыжился.

Будущему академику идёт статус начальника. Как будто уже при рождении помечен, чтобы распоряжаться, руководить, советовать, убеждать и соблюдать дистанцию между собеседником.

– Так, парень, про наш разговор никому не говори, даже жене. Слышал, наверное, пословицу про кукушку… Ты ведь свой творческий путь начинал как фольклорист. Короче, придётся расстаться с барскими замашками, годными в Елабуге.

«Замашки» это не репей, приставший к одежде, от них быстро не избавишься, – так хотел я поспорить, но не успел, он заторопился в ректорат. Я не выношу, когда меня притыкают прошлым. Как ни старался Миркасым-эфенде выглядеть серьёзным, но в его словах не было горечи.

В тот же день я написал заявление о переводе в Казанский государственный университет и вскоре явился на кафедру русской и зарубежной литературы. Заведующим оказался очень положительный, интеллигентный человек – Валерий Коновалов. Я быстро нашёл общий язык со многими членами кафедры, в то же время оказались и такие, кто, видя во мне угрозу для своей карьеры, смотрели косо. Дело было в том, что на факультете русской филологии в текущем году открывается новая кафедра: РЯНШ – русский язык в национальной школе, и ходили слухи о том, что заведующим хотят назначить Т. Н. Галиуллина. Распространённое сарафанным радио известие вызвало несколько «объяснений» с профессорами. Как говорится, оказался без вины виноватым. Один учёный представился ответственным представителем комитета по проверке деятельности администрации, и посоветовал мне не зариться на эту должность, подчеркнув, что имеются более достойные кандидаты. Другой профессор, дама, с чувством начала доказывать, что преподаватели, которые будут работать на новой кафедре, люди со сложным, противоречивым характером и что неизбежны сплетни и пересуды. Оба (позднее к ним присоединился и третий) профессора действовали, оказывается, исключительно с «благими» намерениями. «Предупреждаем вас из уважения к вам, желаем вам добра», – твердили они в один голос.

Я соглашался с их доводами, только было непонятно, почему они сами стремились в такой муравейник.

Помня предупреждение проректора, я не вдавался в подробности. «Мне не было предложения, на эту кафедру я не собираюсь переходить, мне и здесь хорошо», – как мог, старался утешить их. После их стало и вовсе жаль. Подобно Дон Кихоту, сражавшемуся с ветряной мельницей, эти люди тратили силы, выясняя со мной отношения, и ни один из них не смог стать «завкафом». Заведующим, позднее и деканом факультета был избран Ямиль Сафиуллин (Индус Тагиров обращался к нему с ударением в имени на первый согласный звук – Җәмил).

На ректорате, на следующий день – на Учёном совете, рассматривались сложные вопросы, касающиеся разделения историко-филологического факультета и особенно повышения статуса татарского отделения.

В те годы обязанности ректора Казанского государственного университета исполнял А. И. Коновалов, учитывая значительность распорядка дня, заседание проводил сам. Слово для предложений дал проректору Миркасыму Усманову.

– Явления перестройки в обществе, запросы на специалистов татарского языка и литературы требуют повышения статуса татарского отделения. Предлагаю организованную новую единицу назвать факультетом татарской филологии, истории и восточных языков. Бывшего ректора Елабужского педагогического института, ныне профессора Т. Н. Галиуллина прошу назначить деканом нового факультета и все организационные вопросы поручить ему, думаю, что он оправдает наше доверие.

Естественно, завязался спор о специальностях, структуре факультета, у каждого был свой интерес, представление, желание. Возникли вопросы о том, надо ли открывать историческое отделение, имея одноимённый факультет, и каким иностранным языкам отдать предпочтение. Изучение содержания богатого наследия, созданного на арабской графике, влияния исламской мифологии требует знания персидского и турецкого языков или хотя бы терминов. В добавление ко всему Миркасым Усманов предложил введение китайского языка, подтвердив словами о большом будущем этой страны, о неразрывной связи с ними тюркских народов, о проживании и в настоящее время значительного количества татар в Китае.

Несмотря на то что предложение открыть данную специальность не объяснялось отношением проректора к роду татар, родившихся и выросших в Китае, все слушали его улыбаясь с одобрением и пониманием. Надо заметить, этому направлению он и в последующие годы оказывал поддержку: вспоминается случай, когда М. Усманов пригласил из Китая одну семью, разместил их и даже вышел на Кабинет министров и выбил для них мешок риса – национальный продукт, тогда редкий в магазинах. Для того времени это был настоящий мужской поступок.

Декан исторического факультета, видный историк Индус Тагиров не одобрил образования конкурирующего отделения.

– Мы намерены расширить существующую специальность по татарской истории, создать даже кафедру. Не вижу необходимости в открытии исторического отделения на новом факультете. Я считаю, что татфак в первую очередь должен готовить национальных учителей, хорошо знающих татарский язык, литературу, родственные языки, творческую интеллигенцию.

В претворении задуманного в жизнь, в споре нет равных М. Усманову. Тем более и кресло проректора выступает ему поддержкой.

– Некоторые товарищи, – начал свою речь Миркасым Усманов, используя мастерство китайских политиков говорить намёками, – не понимая глубокого значения открытия исторического отделения на татарском факультете, выставляют свои амбиции. Объясняю для них. Во-первых, имеется в виду на это отделение принимать молодёжь, закончившую татарские школы, больше парней, и готовить специалистов, хорошо знающих и понимающих татарскую историю. Во-вторых, большинство трудов наших историков, выдающихся деятелей религии и просвещения, таких как Ш. Марджани, Х. Фаизханов, Р. Фахрутдин, И. Гаспралы, Г. Губайдуллин, написаны на арабско-персидском или древнем тюркско-татарском языках, созданы основываясь на источниках этих народов. Для изучения наследия великих личностей, введения в научный круг необходима подготовка широко эрудированных специалистов. Хочется заметить, что древняя татарская литература и для историков является не изученным должным образом источником. Открывающееся на татарском факультете отделение вас не будет дублировать.

В основе противоборства двух уважаемых историков лежало желание М. Усманова подготовить себе пути к отступлению, ибо должность проректора временна. Это мы поняли потом. В выборах ректора КГУ вместе с Ю. Г. Коноплёвым участвовал и полгода исполнявший обязанности ректора М. Усманов. В начале 90-х годов, хотя и делались уступки интересам татар, в избрании главного хозяина ещё был силён имперский дух.

Я, будучи деканом факультета, выступил за представителя татар Миркасыма Усманова, но победу одержал проректор по внешним связям Ю. Г. Коноплёв. Не делая трагедии, Миркасым Усманов тихо пересел заведующим кафедры в отделение, которое сам открывал. Когда его утвердили в должности советника президента Академии наук Татарстана, на своё место оставил Искандера Гилязова, преданного ученика. Для него было главным не уступить И. Р. Тагирову.

На заседании,