Избранные произведения. Том 2. Повести, рассказы - Талгат Набиевич Галиуллин

себя самым уважаемым, авторитетным администратором университета. Руководить научным направлением и работой со студентами-заочниками на некоторое время согласилась Альта Махмутова, посвятившая себя изучению движения женщин начала ХХ века. М. Г. Усманов очень хотел, чтобы в деканате был свой человек-историк. Альта Хазиевна оказалась удивительно гордой, не терпящей подхалимства, угодничества дамой. Её заменила специалист по словарям XIX века, молодой учёный Альфия Юсупова. Необходим был человек более опытный, старше, который мог бы «руководить» молодыми сотрудницами, даже в какой-то мере моими заместителями. И такой человек нашёлся. Им оказался диспетчер деканата – Нурия Мухаметшина (кстати, переводчица на русский язык многих моих произведений). Знание в совершенстве русского и татарского языков, опыт работы журналистом делали её бесценным необходимым работником. В своей статье «Любовь моя – татфак», опубликованной в газете «Казанский университет» (2010. – Февраль), она достаточно подробно описывает становление факультета, трудности, которые пришлось преодолеть, мою работу на посту декана. «Секретари и лаборанты печатали документы на диковинных, тяжёлых, как трактор, и таких же шумных пишущих машинках… Однако Талгат Набиевич, благодаря своим организаторским способностям и умению убеждать, находил каких-то спонсоров, и наша жизнь значительно облегчилась. У нас появились более совершенные «Оптима», два компьютера, два принтера, два стационарных копировальных аппарата и много офисной бумаги высокого качества. Помню, соседние факультеты нам очень завидовали».

В той же статье Нурия Максумовна упоминает и о выделении в 1994 году двух квартир в добавление к многочисленным подаркам в честь юбилея факультета (татарское отделение образовалось в 1944 году). Каких трудов это стоило, знаю только я. Не осталось человека в Кабинете министров, кого бы я не коснулся, не просил, не требовал. Двухкомнатную квартиру отдали отцу двух малолетних детей языковеду Сунгатову Гафуру, однокомнатная досталась в то время ещё холостому доценту Гилязову Тагиру. Юбилей татарского факультета справляли как национальный праздник на уровне всей республики.

Наряду с хлопотами факультета я не забывал и задачи, стоящие перед кафедрой методики. Необходимо было привлечь специалистов, хорошо знавших татарский язык и литературу, методику их преподавания, имеющих опыт работы в школе. Раньше методику обучения не принимали за серьёзную дисциплину и поручали тем, у кого не хватало часов. Требовалось перебороть ошибочное мнение о том, что этот предмет может преподавать кто угодно. Область методики языка, изучения диалектов возглавил Фарит Юсупов, в течение долгих лет исполнявший обязанности декана факультета иностранных языков Елабужского пединститута и директора научного института национальных школ. А литературное крыло повела защитившая кандидатскую диссертацию по методике преподавания в школе лирических стихотворений, моя студентка, ныне академик Дания Загидуллина.

Автор альтернативной программы, методист А. Яхин согласно научным исканиям, найдя своё место на кафедре до выхода на заслуженный отдых, занимался написанием учебников, пособий, проведением в школах опытов.

Во время подбора специалистов на кафедру случались поучительные, интересные события, даже недоразумения, касающиеся нашего менталитета. Размышляя о тех прошедших годах (по истечении времени все становятся умнее), вспоминается любимое выражение выдающегося учёного языковеда Латыфа Джаляя: «твой татарин» («синең татарың»). В последние годы преподавания в университете он читал нам курсы исторической грамматики и диалектологии. Каждую лекцию он начинал со слов «твой татарин». Казалось, всё заключалось лишь в различном произношении тех или иных слов, букв у мишарей, или мензелинских татар. А вывод значительно шире: «твой татарин» способен, не найдя общий язык, общее произношение, горазд плести интриги, делать из мухи слона. Мы тогда были слишком молоды, чтобы понять глубокий, даже политический сарказм профессора.

Суматоха, искусственно созданная вокруг кафедры методики, напомнила выражение Латыфа-ага «твой татарин». Дело в том, что некоторые учёные, то ли не принимая новую кафедру или его «чужака» («килешмәк») заведующего, то ли по другой причине стали друг друга отговаривать переходить к нам. Излишнюю суету, сама недооценивая, затеяла Флёра Сафиуллина. Я видел, как она с загадочной улыбкой, сверкая полными икрами, проходила мимо нашего кабинета, но не обращал внимания. Человек вправе ходить где угодно, куда угодно! Как выяснилось позднее, красивая дама, оказывается, сомневалась, не могла определиться, перейти ей на кафедру Галиуллина или нет, и всё выясняла атмосферу в коллективе. В высшем учебном заведении кафедра обладает огромным значением, по сути это вторая семья. На кафедре проводится анализ научных разработок, оцениваются студенты, отмечаются праздники, дни рождения и мн. др. Половина успеха зависит от дружественных взаимоотношений, установившихся на кафедре. А наша дама, не желая оставаться в стороне, начала отговаривать перейти на кафедру методики видного специалиста по синтаксису и стилистике Сагадата-абый Ибрагимова. Разговор, происходивший где-то в углу, в тот же день слово в слово донёс до меня «твой татарин».

– Сагадат Мугаллимович, – говорит Флёра-ханум, приятно улыбаясь, – давайте объявим Галиуллину бойкот, не перейдём на его кафедру. И я откажусь, и ты, ладно? Приехав из деревни, возомнив себя невесть кем, нечего издеваться над нами! Пусть распадётся его кафедра, да ведь? (Это было её любимым словом.)

Сагадат-абый внешне выглядел послушным, покорным, смиренным, но был личностью, действовавшей, полагаясь на внутреннюю убеждённость, живущей тихо, степенно, не меняя направления по дуновению ветра. Он не захотел портить настроение даме, оказавшей ему такую «честь».

– Я понял тебя, Флёра, подумаем, может, и не перейдём, – ответил он, склонив седую голову на правое плечо.

А дама довольна. Много ли надо человеку?

На второй день С. Ибрагимов принёс заявление с просьбой принять его на кафедру методики доцентом. Узнав об этом, Флёра-ханум вспылила, говоря, что «никому нельзя верить», но, сказывали, больше не заводила интриги. Да, раз обжёгшись, дуешь и на холодную воду.

Почему так случилось, мы же с Флёрой-ханум хорошо общались, – подобное недовольство хоть и было в мыслях, но на неё я не обиделся, и в будущем при открытии новой кафедры, при выборе заведующего всячески поддерживал её. Для эпохи перестройки возникновение таких недоразумений было характерным явлением. Только неприятие, недолюбливание почему-то Флёрой-ханум мишарей осталось для всех тайной. Негативное отношение её к данной группе татар проявилось при выборе ректора университета.

Небольшая историческая справка. После того как закончились полномочия А. И. Коновалова, на это тёплое место был избран Ю. Г. Коноплёв. Когда он выдвинул свою кандидатуру на второй срок, соперником был зарегистрирован профессор, физик М. Х. Салахов. Все татары, работающие в КГУ, несмотря на то, что не очень хорошо знали Мякзюма Халимуловича, засучив рукава принялись за дело с одной целью: в 200-летней истории университета должен же быть хоть один руководитель из основной нации. Что только мы не предприняли: вели переговоры, кому-то объясняли, рассказывали про человеческие качества кандидата, кого-то угощали, ублажали, сделали всё, что в силах. Для нас это кресло было важнее, значительнее