Избранные произведения. Том 2. Повести, рассказы - Талгат Набиевич Галиуллин

добывают чёрное золото, нет ни одного человека, кто бы не знал Аклима Мухаметзянова, бывшего генерального директора объединения «Татнефть», позже замминистра по экономике Министерства нефтяной промышленности СССР. Это человек в буквальном смысле слова поднявшийся от сохи. Он закончил педучилище, преподавал в средней школе. А когда в республике нашли нефть, эта находка коснулась и его. Он начал свою деятельность в нефтяной отрасли помощником бурового мастера и дошёл до уровня одного из московских начальников. У него было трудное детство. Его отец погиб на фронте, и он остался единственной опорой для матери и двух младших братьев. Жизненные трудности закалили его характер, научили бороться за выживание. Да и природа не обделила его талантами; любое дело спорится в его руках: возьмётся ли он за гармонь, она тут же у него запоёт, скажет слово – попадёт не в бровь, а в глаз, любую свою мысль так и «влепит» в чувства, и в память собеседника. Хотя Аклим Касимович не очень любил разговоры о национальных проблемах, о борьбе за суверенитет, но всё же интересы народа старался отстаивать. Где бы он ни работал, везде оставлял после себя построенные в современном стиле, оснащённые дорогим оборудованием и мебелью здания больниц, домов отдыха, дворцов культуры. Впрочем он не забывал и о родственниках, и о детях своих. Хотят ли они поработать в Америке или, например, в Ираке – пожалуйста! Надоела атмосфера Казани – для них всегда готова подходящая работа и удобная квартира в Москве. Короче, в нём сочетались издревле характерные для татар качества: склонность к дипломатии, умение находить общий язык с представителями разных наций, отвечать добром на добро. А если необходимые полезные свойства, такие, например, как деловитость, начинали вдруг иссякать, угасать, Аклим Касимович умел вновь пробудить их в себе и обновить.

В то же время ему постоянно приходилось бороться за своё тёплое место под солнцем. Партаппарат чуть было не выбил его из колеи. В отношении к Мухаметзянову вполне определённо отражается стиль Табеева в подборе и продвижении кадров.

Итак, Аклим Касимович находится во главе Елабужского управления добычей нефти. Дела его идут припеваючи, переходящее Красное знамя, различные похвальные грамоты, премии – успевай только получать! Несмотря на это, ничуть не считаясь с его личным желанием, вдруг взяли и отправили его подальше, с глаз долой, в Бугульму, на нефтепровод «Дружба». Очень ему не хотелось покидать Елабугу, насиженное место. Причину такой необходимости никто, конечно, не объяснил: то ли он где-то неосмотрительно проявил излишнюю самостоятельность, то ли при очередном гостеприимстве не выразил должного восторга, теперь уже сказать трудно. Но, видимо, Аклим Касимович в рубашке родился, не проработал он на новом месте и года, как Табеева отправили послом в Афганистан. Татарстаном стал руководить Рашит Мусин. За короткое время своего правления он, как Юрий Андропов, успел своими праведными делами оставить в народе о себе хорошее впечатление. В частности, успел назначить нового генерального директора объединения «Татнефть». Это и был тот самый «опальный» Аклим Мухаметзянов. Как правило, каждое слово, каждое движение руководителя находится под пристальным вниманием народа. Если он сделал даже совсем незначительное доброе дело, оно возводится народом до огромных размеров, но зато уж если он чуть-чуть ошибётся, это тоже раздувается до неимоверных объёмов. Признаком допущенной промашки является появление в народе различных анекдотов, пересудов. К тому же жестокая действительность только и ждёт, чтобы оплошность руководителя вылезла наружу. Например, фольклор о Хрущёве, Брежневе – это общее достояние всего нашего многонационального советского народа. А у них ведь ещё в каждой области страны есть свои посланники, реализующие их волю на местах, эдакие маленькие божки, а уж первый секретарь в своей республике – это полновластный хозяин, что хочет, то и делает. Разговоры о странностях Табеева, происходящих от неограниченности его власти, начали широко распространяться в народе. Не знаю, доводили ли приближённые Табеева эти разговоры до его слуха, но сарафанное радио исправно доносило информацию о каждом его движении, о каждом поступке руководителя до уха каждого интересующегося, а те в свою очередь делились со своими соседями. Для каждого считается престижным первым артистично рассказать новую побасёнку, дескать, вот что только мне известно.

Судьбы руководителей Татарстана в конечном счёте были в руках Табеева. Он сказал – всё, отрезал, никаких возражений, никаких сомнений быть не могло. Он мог быть одновременно и человечным, и жестоким. Если ты понравился ему – будешь купаться в его доброте и любви, а если не сумеешь подобрать ключ к его ухабистому, как теория социализма, характеру, то тут уж пеняй на себя. После этого ни на пленумах, ни на больших торжествах тебя не увидят. Сам виноват.

В елабужской среде при каждом удобном случае любили рассказывать одну историю, не знаю, насколько она правдива, сам я свидетелем этих событий не был, так что полностью взять на себя грех не могу.

Не то в Сарманове, не то в Актаныше (в общем-то это неважно) Табеев назначил первым секретарём одного юнца, у которого почти ещё молоко на губах не обсохло. «Через два месяца приеду, проверю твою работу», – сказал он юнцу. Молодой хозяин, готовясь к встрече благодетеля, приказал очистить поля от сорной травы, поправить дороги, приготовил место для ночлега со взбитыми перинами. Больше всего его беспокоил званый обед. Ещё не знавший о странностях Табеева, молодой секретарь заставил стол хрустальными рюмками, серебряными и золотыми вилками и ложками, купленными в соседнем районе. Стол получился богатым, дорогие вина так и сияли на солнце, одних только салатов множество видов, всё расставлено удивительно красиво, со вкусом. Дитя природы, молодой хозяин сам лично протёр каждую ложку.

Табеев, выйдя из машины и взглянув на роскошный стол, воскликнул: «Что это такое?! Сейчас уборочная, а тут у вас ресторан или пикник! Немедленно замените все рюмки простыми стаканами!» К несчастью, чего только не было припасено для этой встречи, а вот приготовить гранёные стаканы никому и в голову не пришло. Началась суматоха, суета, все кинулись искать стаканы, в карманах халатов, в бардачках машин, обнаруженные где-то заброшенные десятикопеечные стаканы бросились мыть с мылом. Табеев, пыхтя сигаретой, стал нервно похаживать вокруг приготовленной на опушке леса трапезы, его раздражённое состояние чувствовалось во всём – в расширяющихся ноздрях, в пятнах, выступивших на лице. Наконец, нашли несколько стаканов, и молодой секретарь, взмокший от волнения, дрожащей рукой начал наполнять стаканы. Табеев взял в руки свой стакан, пожелал успехов местным труженикам и, не оттягивая дело надолго, тяпнул. Сопровождающие его лица последовали этому примеру. У молодого секретаря,