Светлая любовь - Сабит Муканович Муканов

— Женеше, что если ты задернешь полог? — попросила я, чувствуя, как возвращается ко мне вчерашнее волнение.

— Значит, ты хочешь спрятаться. Зачем?

— Ну, а если мне показаться ему?

— Вот уж не знаю, — заколебалась Калиса, — Впрочем, пусть будет по-твоему, я задерну полог, Только ты одевайся и будь наготове, Надо сначала убедиться, Еркин ли это? А потом уж решать — показываться или нет, Слышишь, телега приближается,, Пойду сниму кошму и встречу приезжих,,

Калиса сдернула кошму, и яркие солнечные лучи отвесно упали сквозь решетчатые перегородки, От волнения я не находила себе места, Еркин один или вместе с ним и Буркут? — думала я, — Зачем они приехали?

Телега уже подкатила к юрте,

— Уа, Калиса-женгей, здорова ли ты? — узнала я громкий и сильный голос Еркина, У аульных женщин принято отвечать на мужские приветствия вполголоса, шепотом, Калиса, видимо, придерживалась этого обычая, потому что я не услышала, как она поздоровалась,

— Ты только сейчас открыла кошму? — безобидно подтрунивал Еркин,

— Хотелось подольше поспать,,- отвечала Калиса, — я только на рассвете вернулась из поездки,,

— Мы слышали, что ты отправилась в путь, И очень огорчились,, Особенно Буркут,

У меня учащенно забилось сердце, Я прислушалась: а вдруг и он здесь!

— Давайте об остальном поговорим дома, — предложила Калиса, Судя по шагам, гостей было двое или трое,

Кто же остальные? Может быть, среди них Буркут? — с надеждой я выглянула из-за занавески, Но его здесь не было! Неужели уехал? От этой мысли у меня так закружилась голова, что я едва добралась до кровати,

— Кто там за пологом вздыхает, — пошутил Еркин, удобно устроившись на торе — почетном месте, — уж не Кикым ли лежит за ним?

— А что ему до самого обеда лежать за пологом? — в тон Еркину отвечала Калиса. — Разве он недавно женился?

— Так кто же там?

— Так просто, дети!..

— Ну, Калиса! Мы очень торопимся… У тебя есть кумыс? Отведаем его и поедем.

— А зачем так торопиться?

— Есть одно срочное дело, надо побывать в аулах. Я бы к тебе и не заехал, если бы не одно обстоятельство.

— Наступит ли для вас день, когда вы перестанете торопиться? — обиделась Калиса. — Ведь не произошло ничего такого, что надо так погонять лошадь?.. Не в обиду будь сказано, найдутся и другие средства прижать баев пуще прежнего. Все равно, они от вас никуда не денутся. Прижмете их на часок позднее. Вот этот самый часок и побудете у меня. Ты, Еркин, так давно не был в этом доме. У меня припасено немного вяленого мяса, сладкого, как изюм. Я это мясо приберегла на тот случай, если ты приедешь нежданнонегаданно. Пот не просохнет на ваших лошадях, а оно уже сварится. Вот только не обижайтесь, — за вкус кумыса не ручаюсь. Я ведь была в отъезде. И это кумыс из другого дома. Там его делают не по-моему. Я лучше приготовлю темно-красный чай. Ароматный, крепкий. Он будет переливаться красками, как мех драгоценной лисы!

— Кто спорит, ты угостишь хорошим обедом, — отвечал Еркин. — Чай в этом доме не уступит мясу у другого хозяина. Но правда и то, что дело у меня срочное. Придется, наверное, повременить с угощением… Как-нибудь, до следующего приезда…

— Не бывать этому. Я велю джигитам распрягать твоих лошадей — и все. Ты же не будешь со мной драться. Говорите, что хотите, а пока не отведаете угощения, сбереженного для почетных гостей, я никуда вас не отпущу.

— Черт возьми, трудно с тобой получается, — вздохнул Еркин.

— Нам ничего не остается делать, как послушаться, — первым сдался один из спутников Еркина, — у женге характер твердый. Ой, как плохо будет, если мы, отказавшись от пищи, отведаем ее палки. Давайте лучше останемся.

— Только ненадолго, ненадолго! — отвечал Еркин.

— Сказала же я — на какой-нибудь час. Может быть, управлюсь и быстрее.

— Ну, джигиты, торопитесь, распрягайте лошадей и, как они немного просохнут, пустите попастись!..

— Слышала ты или нет, — приглушенным голосом сказал Еркин, — младшая сестра твоего мужа испортила все дело! Она плюнула в лицо джигиту, которого, как говорила, любила с детства. Она сделала так, что он, наверно, никогда не вернется к ней.

— А где он?

— Уехал…

Да, я была зла на Буркута, я поверила фотоальбому и все-таки я любила его. Значит, он уехал и ничего уже нельзя поправить. Я уткнулась в подушку и опять расплакалась. Мои всхлипывания услышали и Калиса и Еркин.

— Просто… один… больной ребенок, — сбивчиво, но с деланным равнодушием отвечала Калиса. — Так куда же уехал Буркут?

— Как куда?.. Учиться!! И что ты только задаешь такие вопросы. Есть у русских пословица: «Насильно мил не будешь». Что он сделает, если любимая девушка сама разорвала с ним… Здесь милиция не поможет… Он потерял надежду. Не верит ей. А ждать ему дольше — нельзя!

— Уехал и ничего не сказал?

— Он оставил мне письмецо. Просил передать, если мне случится быть в этом ауле. Письмецо для своей девушки. Но о чем там говорится, не знаю. Ради этого письмеца я и свернул с прямой дороги и вот теперь сижу у тебя.

— Еркежан! — радостно позвала меня Калиса.

— Ау! — откликнулась я…

— Иди скорее сюда, не бойся никого!

Когда я вышла из своего укрытия, Еркин пристально и зло посмотрел на меня: «Вот кто, оказывается, этот больной ребенок…»

— Ты ей и передай письмо, — показала на меня Калиса.

Человек может лишиться рассудка, когда сбывается несбыточное. По этой ли, по другой ли причине, но я без всякого смущения решительно подошла к Еркину. Он вытащил письмо из-за пазухи и протянул мне. А я, словно опасаясь, что он раздумает, выхватила конверт из его рук. Такое мое поведение, вероятно, показалось Калисе неприличным. И она, сердито взглянув на меня, незаметно от Еркина в знак удивления и осуждения провела указательным пальцем по левой щеке.

Я хотела уйти в свое укрытие, за полог, чтобы прочитать письмо.

— Ты хочешь спрятаться от меня и Еркина? За кого же ты нас принимаешь? В письме-то не будет неприличной ругани. А все остальное, что бы он там ни написал, ты можешь прочитать нам вслух!

С этими словами Калиса раздвинула полог, я остановилась в растерянности, в юрте не было места, куда бы я еще могла спрятаться.

— Читай же! — потребовала Калиса.

— Сделай так, милая, — мягко присоединился к ней Еркин, — сначала про себя быстренько просмотри, и когда убедишься, что его можно слушать без стыда, читай вслух!

Я вскрыла конверт и пробежала исписанный с двух сторон листок бумаги. Мне стало ясно, что в письме