Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

сплетении: он никак не мог перестать возвращаться мыслями к тому, что, помимо общения с Раулем и Минсу, ему предстоит в эти два дня каким-то образом выдержать компанию группы Катова. И тогда Герман старался еще сильнее заострить свое внимание на чем-нибудь, что попадало в поле его зрения в этот миг, – на каком-то дереве, на каком-то камне, на каком-то экзотическом цвете, в который был выкрашен преломленным от заледенелых поверхностей светом снег – чтобы отвлечься. Это помогало до поры до времени, а потом он, почувствовав первые признаки усталости, вообще решил сосредоточиться лишь на своих шагах и движениях рук. Правой, левой, правой, левой… Герман понял в какой-то момент, что у него сильно саднит под лопаткой – то ли ночью он лежал неправильно, то ли вес в рюкзаке не был достаточно равномерно распределен. Он окликнул Рауля, слегка удалившегося вперед, но, как обычно, время от времени останавливавшегося, и притормозил. Гид застыл в ожидании, поглядывая на остальную часть группы.

Герман снял с себя рюкзак и попробовал прощупать правую лопатку левой рукой, заведя ее снизу назад, но это и без теплой толстой куртки сделать было довольно трудно. Как бы то ни было, проблема не показалась ему заслуживающей внимания. Слегка перетряхнув рюкзак, Герман отрегулировал длину лямок и снова надел его на себя. Неприятное ощущение под лопаткой полностью не оставило, но было терпимо. Хоть какая-то боль – это обязательная спутница при нелегкой физической нагрузке. Герман удивился бы куда больше, если бы у него вообще ничего не болело.

Вновь тронувшись с места, он подъехал к продолжавшему стоять Раулю, и гид уточнил, все ли у него в порядке. Откровенно поведав о своих ощущениях и мыслях на этот счет, Герман изъявил намерение следовать дальше в прежнем темпе.

– Аккуратнее, – предупредил его Рауль, – если вдруг разболится сильнее, обязательно дай мне знать.

Он уже было отвернулся и сделал пару шагов вперед, но внезапно из его закрепленной на лямке рюкзака тангенты раздался голос Минсу:

– Прием, подождите конец группы. Хотят говорить с вами.

Рауль остановился и круто развернул верхнюю часть туловища. Герман через плечо увидел, что Катов и Уолкотт уже практически догоняли его, а Сергей с Антоном отчаянно махали руками издалека. Осознав, что шедшие впереди люди остановились, оба подчиненных Катова кое-как доехали до них, что-то изложили своему хмурившемуся начальнику, на что стоявший между ними Уолкотт с нарочитым безразличием отозвался по-английски:

– Почему бы и нет.

Катов приложил руку ко лбу и пару раз кивнул, соглашаясь, после чего простер ладонь в сторону гида, будто позволяя Сергею и Антону обратиться к нему напрямую. Уолкотт старался скрыть свое любопытство, но оно было очевидно; такое любопытство, присущее человеку, толкнувшему других на некое сомнительное занятие и ожидающему теперь, что же из этого выйдет. С этим лицом выглядывал он из-за левого плеча Катова; голова Сергея была чуть ниже физиономии Уолкотта, а Антон, в свою очередь, вообще высовывался чуть ли не из зоны подмышки своего обгоревшего коллеги, что со стороны делало всю их компанию похожей на раскрытый человеческий веер.

– Привал…

– Нам нужен привал!

– Я больше не могу.

– Это слишком для такого раннего утра… – наперебой принялись восклицать тяжело дышавшие Антон и Сергей. Герман на мгновение развернулся, чтобы взглянуть на реакцию друга. Глаза Рауля были скрыты очками, но брови под ними взметнулись в непонимании и удивлении. В ответ на молчание застигнутого врасплох гида раздалась еще пара попыток выклянчить привал; Катов и Уолкотт ничего не говорили, но, судя по их тяжело опиравшимся о палки фигурам, они были абсолютно солидарны с просителями.

– Не положено, – ответил, наконец, на все это Рауль. – У нас сегодня и так запланированы две длительные остановки: одна на обед, одна у озера. Больше никак невозможно. Если только, конечно, необходимость привала не связана с травмой…

– У меня травма! – вскинул руку Сергей.

Рауль мгновенно преобразился: он сосредоточился, нахмурился и, подавшись в его направлении, даже приподнял очки на лоб.

– Что случилось? Когда? Какая именно травма?

– Моральная! И если не отдохнем, будет и физическая, я вам точно говорю.

– А… вы это, как это – образно говорите, да? – смекнул Рауль и выпрямился. Поскольку никаких возражений на это не последовало, он заключил: – Вы просто слегка перетрудили мышцы с непривычки. Возможно, еще и не выспались. Ничего страшного. Двигайтесь осторожно, через некоторое время вы приспособитесь к нагрузке, и вам станет полегче, – пообещал Рауль. – Давайте, давайте. Привал на обед уже совсем скоро.

С этими словами гид развернулся и продолжил путь.

– Это просто каторга какая-то, – простонал Антон. Герман тем временем двинулся вперед за Раулем. Группа Катова, включая ее продолжавшую недовольно бубнить часть, чуть помедлив, последовала за ними.

Громко хлопая крыльями, с дерева сорвалась и улетела куда-то в чащу леса крупная птица; повернув голову на звук, Герман не смог уловить ее взглядом – лишь снег обвалился с пары елей. В любом случае это его слегка взбодрило: практически все время после связанной с легким недомоганием в спине остановки Герман шел машинально, поглощенный своими внутренними ощущениями. Сейчас же, очнувшись, он увидел, что Рауль в очередной раз приостановился, посматривая на то, как продвигается его группа, после чего огляделся сам. Герман прикинул, вспоминая очертания хорошо изученной им карты местности, что сейчас конечная цель их путешествия – гора – находится, скорее всего, практически точно на севере от них, за высокими снежными холмами. Этот и следующий дни всем предстояло дать небольшой крюк.

Когда время перевалило за двенадцать, гид остановился и сошел с лыжни.

– Здесь устроим привал на обед, – пояснил он Герману, и два друга разговорились, поджидая остальных. Рауля, в частности, интересовало, продолжает ли Герман испытывать неприятные ощущения под лопаткой. Герман признался, что уже и думать о ней забыл.

Когда пыхтевшая группа Катова вместе с сохранявшим непринужденный вид Минсу, наконец, добралась до них, Рауль скинул с себя свою ношу и отстегнул от ботинок лыжи, одновременно с чем объяснил подъехавшим цель их остановки.

– Обед? Прямо здесь? – спросил пытавшийся отдышаться Сергей. Он уже успел отбросить палки в сторону и теперь упирался руками в колени.

– Да. Снимайте рюкзаки, лыжи и устраивайтесь поудобнее. Предлагаю расстелить коврики тут, возле этого камня. – Гид сделал пару шагов к вздымавшемуся из земли, словно гребень волны, скалистому образованию – не самому внушительному, едва ли достигавшему двух метров в своей самой высокой точке, – и пару раз похлопал по нему рукой. Антон, выделявшийся из всех одетых в темные или же приглушенные тона членов группы