Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

– Если будем двигаться дальше в том же темпе, то часа через два мы доберемся до озера, – добавил он.

XIV

Минут через сорок последовавшего путешествия перед группой открылась более просторная местность: присыпанные снегом скалы измельчали, превратившись в небольшие каменные выросты, а массы белых холмов слегка расступились – только вдалеке они еще закрывали линию горизонта своими волнами. Теперь туристы не жались вплотную к уходившему вправо, на юг, лесу, вдоль которого они продолжали тем не менее следовать на пути к озеру.

Эта местная достопримечательность не была большой – человек мог обойти ее неспешным шагом меньше, чем за двадцать минут; однако она была тайной жемчужиной кантона, по земле которого путешественники прокладывали себе лыжами путь. Герман был наслышан об уникальности этого спрятанного среди лесов и гор природного объекта, привлекавшего, несмотря на свои размеры, искушенных ценителей прекрасного на протяжении круглого года; но то, что предстало перед его глазами, восхитило гораздо больше, чем он того ожидал.

В этот выдавшийся особенно холодным февраль озеро стояло замерзшим. Из-за гулявшего здесь порой ветра толстый слой льда не был занесен снегом. Издали поверхность напоминала слегка матированное зеркало, отражавшее все оттенки и сглаженные грани окружающего мира, а при ближайшем рассмотрении она становилась прозрачной, насыщенной глубоким цветом и чистой, будто срез синего благородного мрамора. Этот мрамор переливался всевозможными оттенками – от берлинской лазури до бледно-василькового у белых трещин, которыми был испещрен лед, – как толстыми, так и тонкими, словно паутинка. С восточной стороны и, соответственно, слева от подобравшейся к озеру практически точно с севера группы Рауля над ледяной гладью нависала внушительных размеров скала; как впереди, так и справа водоем обрамлял бесконечный лес.

Рауль затормозил и обернулся, не дойдя до замерзшей поверхности метров пяти. Герман же сошел с лыжни, сделав шаг в сторону, и еще немного проскользил вперед. Оставив позади себя гида и остановившуюся за ним группу Катова, он максимально близко, насколько ему позволяли носы лыж, подошел к краю берега, плавно переходившего в застывшие воды. Некоторое время он молчал, напитываясь той фантастической силой, которую даровали это чудо природы и царивший здесь волшебный воздух. Герман даже приспустил шарф, чтобы несмотря на холод без преград вобрать в легкие побольше этого дивного эфира – именно такое слово пришло вдруг на ум ему, привыкшему к затхлому, загазованному воздуху мегаполисов, когда он чуть не захлебнулся опьяняющей свежестью.

– Теперь я понимаю, почему вы водите группы сюда, – созерцая открывавшийся его горящим глазам пейзаж, прошептал он с неподдельным восхищением, когда сделавший на лыжах несколько шагов вперед Рауль остановился рядом. Гид хмыкнул, довольный произведенным эффектом.

– Сюда редко ступает нога человека. И в этом особая прелесть этих мест.

Недолго думая, Герман скинул со спины рюкзак, снял лыжи и выудил из поклажи теплую фотосумку, откуда достал камеру.

– Бывает, что фотоаппараты при такой минусовой температуре отказываются работать, – предупредил его Рауль.

– Я подготовился, – уверил его Герман и, слегка расстегнув куртку, достал из внутреннего кармана нагретый теплом его тела аккумулятор. Вправляя его в камеру, он заметил, как гид с удовлетворением кивнул.

Хорошенько поразмыслив над тем, что и как ему хотелось бы запечатлеть в кадре, Герман сделал несколько снимков, попытавшись расположить объектив камеры так, чтобы скала для гармонии композиции не занимала больше трети слева. Остальные участники похода, проведав, что стоянка в этих местах продлится некоторое время, принялись располагаться на отдых. Герман слышал, как шаги уже снявшей лыжи группы Катова удалились по скрипучему снегу куда-то в сторону скалы. Как оказалось, они нашли относительно ровное, свободное от сугробов местечко шагах в пяти от него, где и остановились. В тот момент, когда Герман бросил на них взгляд, Сергей, отцепив от рюкзака Катова зеленый туристический коврик, предприимчиво расстелил его на снегу и предложил начальнику присесть. Тот тотчас же это и проделал, и только после этого Сергей развернул свой коврик и уселся сам. Хоть группа Катова и расположилась по большей части лицом или вполоборота к пленяющему сердца романтиков и мечтателей пейзажу, разговорившиеся между собой, они не проявляли к нему совершенно никакого интереса. Заострившего на этом внимание Германа, подкручивавшего одновременно с тем настройки экспозиции на своей камере, на миг посетило странное ощущение. Он будто на полном серьезе расстроился за озеро, словно оно было живым существом, таким красивым, заслуживающим самого настоящего восхищения, которое вместо того обыватели попросту от себя оттолкнули. Какая ерунда, тут же подумал он о своей реакции, тряхнув головой. Хотя…

– Пойду поищу другие ракурсы, – сказал он Раулю, по-прежнему стоявшему возле кромки льда в компании залюбовавшегося на пейзаж Минсу – сдвинув очки на лоб, тот слегка склонил голову набок, его черные глаза мерцали. Гид кивнул.

Неспешным шагом Герман выдвинулся в обход озера по правой его стороне – ему хотелось посмотреть на вид, который откроется взору, когда скала окажется точно напротив. Он шел, внимательно поглядывая на то, как менялась открывающаяся его глазам картина: маленькое волшебство для него, обыденность для кого-то другого. Дойдя до намеченной точки, Герман остановился. Здесь озеро освещалось солнцем несколько по-иному: наметенный между трещинами снег искрился на свету, а наиболее темные участки заледенелой поверхности казались уже не темно-синими, а чуть ли не пурпурными.

«Самый настоящий драгоценный камень», – пришла в голову Германа восторженная мысль. Он долго изучал панораму глазами, вбирая все ее детали в свою память, после чего вновь поднял камеру. Настроив ее, сделал один снимок, разместив скалу на этот раз точно по центру, а потом еще один, подвинув объектив камеры немного левее, прежде чем понял, что в кадр случайно попала небрежно посмеивавшаяся над своими разговорами группа Катова.

Герман недолго пробыл вдали от основной части группы. Возвратившись, он миновал что-то обсуждавшего с помощником Рауля и подошел к своему рюкзаку. Остановившись возле него, вытащил из камеры аккумулятор и убрал его во внутренний карман, а сам фотоаппарат повесил на шею за прикрепленный к нему тонкий ремешок и спрятал под куртку, одновременно с этими действиями улавливая шедший неподалеку среди Катова и его окружения разговор:

– Моим телефоном теперь только орехи колоть, – удрученно вымолвил Сергей, водя устройством в воздухе. – Ничего не ловит. Ни-че-го.

– Кстати, – полулежавший рядом с ним Антон со своей эталонной ухмылкой на лице слегка подался вперед, – видели мобильный телефон гида? Видели этот булыжник?

– Булыжник? – непонятливо переспросил Уолкотт, сразу же после чего Катов равнодушно поинтересовался: