Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

– Не могу представить сенсорный телефон, описание которого подходило бы под слово «булыжник». – Сергей смерил светловолосого коллегу надменным взглядом, но тот этого будто не заметил. Напротив, с гораздо даже большим энтузиазмом он протянул:

– О-о-о, нет. О сенсоре даже речи не идет. – Антон принялся в красках описывать, как увидел в руках Рауля его устройство вечером ранее; Сергей тут же охнул, а под конец повествования на лицах всех троих слушателей застыли разные степени улыбок, так или иначе переходивших в усмешку.

– Что тут скажешь, – повел плечом Катов. – Он ведь из этого своего леса едва ли вообще вылезает. Зачем ему что-то современное, если он и воспользоваться этим не может.

– А я считаю, что у него эта допотопная штуковина оттого, что он стремится побольше тумана на свою персону напустить. Чтобы его не раскусил никто. Самый настоящий социопат.

– Социофоб, ты хотел сказать? – уточнил Катов.

– Ну, человек, которому есть, что скрывать. – Антон криво усмехнулся и бросил взгляд в сторону занятого беседой с помощником гида. – Хоть психопат, мне без разницы, как еще называются такие вот скрытные люди.

«Что он несет?» – подумал Герман, не глядя на говоривших, но все же невольно нахмурившись. Ему даже пришлось тряхнуть головой, чтобы попытаться выбросить оттуда только что услышанную бессмыслицу. Между тем снявший, наконец, рюкзак и лыжи Рауль покинул общество Минсу, которого поглотил процесс фотографирования на смартфон – он запечатлел возвышавшуюся над озером скалу, а потом сделал пару качественных селфи на ее фоне. С хрустом пересекая снежное пространство, гид двинулся в сторону основного скопления людей, разговор которых на последней фразе Антона временно сошел на нет. Подойдя к ним вплотную, гид взглянул на находившегося неподалеку от группы Катова Германа, потом снова на рассевшуюся на ковриках компанию и громко оповестил:

– У нас есть немного свободного времени, и снег пока еще не пошел. – Рауль указал на облака, которые только начинали потихоньку собираться на горизонте в западной стороне. – А это значит, что у нас есть уникальная возможность взобраться на эту скалу и увидеть оттуда цель нашего маршрута, гору О-дё-Лям. Это очень легкий подъем, не более тридцати метров в высоту. Я в любом случае отправляюсь туда, за остающимися внизу присмотрит Минсу. Если кто-то хочет присоединиться, прошу.

Гид посмотрел, как внимательно следивший за ним помощник кивнул в ответ, после чего развернулся и неспешным шагом, будто искал что-то на земле по пути, направился к каменистому образованию. Герман задрал голову. Скала, нависавшая над озером, действительно не казалась особо высокой, в сравнении с уже привычными повсеместными горными массивами, местами проглядывавшими из-за заснеженных холмов, – она была не больше десятиэтажного многоквартирного дома. Громаду лишь отчасти покрывал снег, она выступала своими темными частями наружу, так и зазывая начинающих горовосходителей попробовать свои силы в небольшом приключении.

– Я хочу, – после недолгого молчания вызвался Герман, продолжая глядеть наверх – туда, где скала касалась неба.

– Конечно, где какая-то деятельность – там ты, – раздался вдруг позади него полный сарказма голос Антона.

Эта внезапно брошенная в спину фраза Германа будто обожгла. Поскольку утро проходило в относительной тишине, в том смысле, что со стороны группы Катова не было ни намека на то, что какое-то общение между ними и Германом могло вообще возобновиться, в его душу успела закрасться слабая надежда, что так следующие два дня и пройдут – в отсутствии какого-либо взаимодействия с этими участниками похода. В то же самое время врасплох его это не застало: будучи откровенным с самим собой, Герман еще с завтрака тревожно ожидал какой-нибудь выходки от Антона. Пожалуй, продолжать рассчитывать на что-то хорошее от него теперь мог только какой-нибудь наивный простачок. Медленно развернувшись, Герман бросил на мужчину напряженный взгляд со словами:

– А вы сами не хотели бы хоть что-то новое для разнообразия попробовать?

– В мой список того, что я хочу по жизни попробовать, уж точно не входит карабканье по скалам, – хмыкнул Антон. Кто-то из группы Катова негромко хихикнул.

– Разве вам не интересно посмотреть на вид, который с нее открывается? Это же красота! Поэзия! – попытался было вразумить его Герман, призвав в подмогу все свое спокойствие, но тот только фыркнул в ответ. – Знаете… Японцы, например, устраивают целые фестивали, посвященные любованию сакурой, – ханами. Люди выбираются в парки с семьей или друзьями, устраивают пикники… Многие туристы приезжают в Японию весной именно на время длящегося считаные дни цветения, исключительно ради этого невероятного зрелища, когда скверы и аллеи усыпаны розовыми лепестками, затмевающими собой обычную зелень и меняющими тем самым привычную картину мира. Только вдумайтесь! Люди со всего света собираются вместе, чтобы насладиться видами этой хрупкой, скоропреходящей красоты, они черпают в ней силы и вдохновение и одновременно с тем отдают дань уважения природе… – Герман вдруг бросил мимолетный взгляд на Минсу, то и дело поглядывавшего на возвышенность и что-то быстро записывавшего в из ниоткуда взявшемся в его руках блокноте, и вымолвил: – Уверен, подобное отношение к этому есть и в Корее. И оно вызывает восхищение. Потому что вот так остановиться на мгновение, всмотреться и вдуматься во что-то вечное и в то же самое время быстротечное, безмятежное, прекрасное – это же так важно! И здесь, – Герман указал рукой на скалу, а потом, слегка обернувшись в другую сторону, на озеро, – своя красота, которая длится для нас ровно столько, сколько мы пробудем в этом походе. Все это, вечное и быстротечное, вы можете увидеть вживую только здесь и только сейчас. Разве вас это не трогает?

Антон лишь прыснул.

– Как по мне, эти твои хаммамы – это просто чушь какая-то.

Возникла недолгая пауза.

– Ну и сидите тут, – слегка обозленно бросил ему Герман.

– И посижу. И даже поем, – заявил Антон. С этими словами он демонстративно потянулся за одной из пачек чипсов, лежавших по центру круга, образованного группой Катова, остальные члены которой, к слову, вообще не обратили на его словесный обмен с Германом никакого внимания.

«Непробиваемый деревянный чурбан», – слегка нахмурившись, подумал Герман. Он молча развернулся и направился следом за Раулем, который, как оказалось, приостановился, не доходя до скалы шагов десяти. Гид встретил Германа, сосредоточенно силившегося отставить только что полученную порцию неоднозначных эмоций в сторону, с каким-то загадочным лицом.

– Ты уверен? – по-русски уточнил гид так, будто перед ним был человек, после тяжелой и затяжной болезни впервые изъявивший намерение подняться с постели.

– Да, – ответил Герман с непониманием. – Иначе зачем ты спросил? Неужели ты рассчитывал на кого-то еще? – Он слегка кивнул вбок и вместе с тем