Первые грозы - Лана Кузьмина

И тут же заснула. Вот тебе и бессонница!

Лёша спустился к себе. По коридору нервно вышагивала Марина с телефоном в руках.

— Он не отвечает! — выкрикнула она. — Твой отец мне не отвечает!

Лёша медленно разулся, выдохнул три раза:

— Трубку не берёт?

— Нет! Вне зоны действия. Выключил.

— Там такой район, едешь и иногда связь пропадает, — объяснил Лёша. — Я там был как-то.

— Как-то? — Марина преградила ему путь. — Там совсем глухое место? Друг этот его женатый?

— Марин, да он уже сегодня вечером приедет, не волнуйся.

— Женатый, я спрашиваю? — она не сдавалась.

— Да нет, вроде, — задумался Лёша. — Не волнуйся. Он к нему каждый год несколько раз ездит отдыхать, рыбалка, баня и так воздухом подышать.

— А меня не взял, — всхлипнула Марина. — Воздухом подышать. Мне воздух не нужен, да?

— Он и маму никогда не брал, — ляпнул, не подумав Лёша и, заметив как пошло красными пятнами лицо Марины, поспешил в свою комнату.

Она не оставила его в покое, остановилась в дверном проёме:

— Что же он любимого сыночка с собой не взял? Побрезговал?

— Марин, что ты хочешь?

— Жизни хочу нормальной!

Её лицо не просто покраснело, а приобрело нездоровый пунцовый оттенок.

— Не нервничай, — сказал Лёша, внутренне удивляясь своему спокойствию. — Потерпи немного, я скоро от вас съеду.

Он и в самом деле уже перетаскал половину вещей к Залесским, скорее подсознательно, чем намеренно. Иногда оставался у них ночевать, но спал всё так же в коридоре на неудобном диванчике.

— Пристроился, — зашипела Марина. — Выгодную партию нашёл, с квартиркой.

— Хватит! — не выдержал Лёша. — Иди отсюда!

Вытолкал её из комнаты и закрыл дверь. Где только отец её откопал? Нет, ну где конечно же ясно — в бухгалтерии. Но вот зачем? Мало что ли у них там женщин?

— Да, Саша, — раздалось в коридоре. — Да, мой хороший. Едешь уже? Хорошо. Я тебя люблю. Очень-очень. Что значит мешаю? Тебе? Я же просто… хорошо, не буду. Отвлекаю от дороги? Я же сказала, не буду. Просто… алло? Алло? Саша?

— Ясно. Ты его достала, — сказал Лёша, приоткрыв дверь. — Ну, кому понравится, когда ему каждые пятнадцать минут названивают. Тем более, он за рулём.

— Умный очень? — раздалось в ответ.

Ровно через пятнадцать минут, как по таймеру, он снова услышал тихий голос:

— Хороший мой, едешь?

И уже через пять минут тихий плач.

— Послал тебя? — спросил Лёша.

— Или к чёрту! — Марина повернула к нему заплаканное лицо, и он вдруг ощутил чувство острой жалости. Он не должен был её жалеть, ни за что. Но она стояла, такая помятая, некрасивая, с опухшим от слёз лицом. Лёша не мог выносить женских слёз, никаких. Он отогнал зародившееся внутри чувство, вспомнив, как она держала кота над мусоропроводом. Стало чуть легче.

Когда маме бывало плохо или просто скучно, она звала к себе подруг. Они сидели на кухне пили чай, а иногда что-то и покрепче, ели пирожные и фрукты. Иногда мама сама уходила в гости.

— Пойду проводить сеанс психотерапии, — смеялась она, и Лёша с отцом понимали, что одной из её подруг плохо или просто скучно.

— Ты бы к подруге какой сходила, — предложил Лёша. Марина не поняла доброты его порыва и швырнула в него телефоном.

— К кому мне идти? К кому? — закричала она.

Кажется, при истерике нужно дать пощёчину. Или это крайний метод? В любом случае Лёша не был на него способен. Он просто поднял телефон, пролистал контакты. Очень скудные: любимый, Анна Семёновна, директор, Зинаида Львовна. Сам он значился под словом «сын». Странно и нелепо. Разве она его мать?

Он вспомнил, как однажды Марина пришла с работы злой и раздражённой.

— Эти тётки меня достали! — кричала она. — Всё со своими детьми носятся. Мой сын то, моя дочь это! Единственное достижение в жизни!

Лёша сразу понял, на самом деле Марина завидует. Она ведь всегда стремится показать, что не хуже других. Может, поэтому и записала его сыном, чтобы будто бы случайно продемонстрировать надпись на экране. Других объяснений у Лёши не было.

Он снова почувствовал жалость. Попытался загнать её поглубже, но не получилось.

— Ты какие пирожные любишь, эклеры или корзиночки? Профитроли, может? — спросил Лёша, обуваясь.

— Вина купи! Бутылки две! А лучше три!

— Не куплю, — твёрдо ответил он.

Он её и трезвую с трудом переносил, ещё пьяной не хватало.

— Так какие пирожные?

— Я тебе сказала, что мне надо!

— Ясно. Всего и побольше. Сделаем.

Лёша сбегал в кондитерскую и, решив не мелочиться, купил сразу две коробки с эклерами. На обратном пути его поймала Тамара.

— Что, Лёша Бочкин, сегодня за праздник? — спросила она.

— Скорее наоборот, — грустно заметил он.

— Ясно, — Тамара облокотилась о подоконник. — Отец уехал на рыбалку, а Марина с ума сходит.

— Вы и это знаете?

— Да всё я знаю. И понимаю тоже. Ещё то, что вы, Лёша, слишком жалостливы. Ничего с вашей Мариной не случится. Поймите, иногда просто необходимо видеть пределы собственного сочувствия. Мне бы очень не хотелось, чтобы из вас верёвки вили.

— Я думал, вы всех жалеете, — вздохнул Лёша. — Вам Марину совсем не жалко? Из-за кота? Поэтому её не любите?

— Видите ли, Лёша, Марина не совсем адекватна. Ей бы к специалисту сходить, попринимать лекарства, может, что и наладится. Ваш отец — единственное, что есть у неё в жизни, и она до смерти боится его потерять. Растворение в одном-единственном человеке никогда не приносит ничего хорошего. Должны быть друзья, увлечения, своя жизнь. Я и Аннетт всегда об этом говорю. Не слушает.

Тамара замолчала.

— Что касается любви-нелюбви, то верующие очень любят повторять фразу о том, что осуждать надо не человека, а его грехи. Поверьте, как только ваша Марина совершит что-то хорошее, я первая её похвалю. Так ведь не делает.

— Я думал, вы атеистка, — заметил Лёша.

— Так и есть. Но фраза всё же хорошая.

Хорошая. Кто бы спорил. Только вот как отделить человека от его поступков? Кажется, невозможно. Ведь люди и есть их поступки. Лёша впервые подумал, что Тамара заблуждается.

Следующие два или даже три часа (Лёша потерял счёт времени) они сидели с Мариной на кухне и уничтожали эклеры. И всё это время Марина говорила. О своей жизни, о несчастном детстве, о влюблённости в Лёшиного отца, о неудачном браке и о том, как она ждала-ждала и наконец дождалась любви и счастья, но всё так зыбко, готово разрушиться в один момент.

Зачем? Ну, зачем она это всё говорит? Лёша не понимал. Завтра ей станет стыдно за то, что она вывалила на него подробности своей жизни. Да и