Повести Варшавского - Сергей Викторович Мартьянов

когда сквозь удушающие спазмы голос вырвался наружу, то Наташа услышала второй голос. С громким рёвом в кухню явилась Лена, следом за ней Вася, и они кинулись к бабушке утешать её и сочувствовать.

Ранее Изольда не плакала, во всяком случае, Наташа такого не видела. Утешать взрослых и старших ей не приходилось, поэтому проявить сочувствие к свекрови она не сумела и молча ожидала окончания эмоционального срыва. Когда паузы в плаче стали увеличиваться, Наташа распорядилась:

– Дети, пора, надо одеваться. Мы пойдём Лизу провожать.

Солнце опустилось ниже облаков. Длинные тени умножали количество домов и деревьев. Перистое небо потемнело, сделалось сизым, сизокрылым. В ожидании вечера городской пейзаж загустел длинными, вытянутыми с запада на восток тенями. Время мягкой, влажной акварели ушло. Только яркое, вязкое масло, которым художники красят громкие, похожие на симфонический оркестр холсты, могло передать состояние Изольды. В часы пик количество пешеходов, машин и опавших листьев радовало сердце.

– Какая красота! Какая красота! А воздух, чистый, прозрачный, – сказала она.

– Да, – согласилась Наташа.

Они свернули с улицы на детскую площадку. Вася и Лена устремились на горку. Наташа присела на лавочку и закурила.

– Ну и что. Ну и ничего, – сказала Лиза.

– Что ничего?

– Не надо ничего делать. Пусть идёт своим чередом.

– Мы не поедем на суд?

– В природе всё само собой стремится к равновесию. И не надо будоражить. В рублях и штуках мы не более опавших листьев под колёсами. Мелочь.

– А я бы поехала. Помните, Толя говорил: как квартиру получим, третьего родим. Он так хотел. Я бы поехала за третьим, вдруг свидание дадут, разрешат. Там же нормальные люди.

– Про то, что в военкомате услышала, про отца моего, никому не говори. Не надо. Толя узнает, может погибнуть, сама понимаешь его положение.

– Он на суде из личного дела узнает, а, может быть, уже узнал.

– Этого я боюсь, поэтому и ехать струсила.

– А что там написано?

– Написано обычно, что в таких случаях пишут. Во время распития спиртных напитков в садовом домике конфликт между тестем и зятем завершился убийством. Ну и прочее. Ну, ты не думай, что отец у меня такой. Я не могла тогда никому рассказать о том, что произошло. Толя маленький был, и тяжело, ты не представляешь, как тяжело жить. То, что я тебе скажу, ты никому и никогда, ни родителям, ни детям, даже после моей смерти.

Дура я дура. Бирона любила, как сумасшедшая. Всё ему и для него. Толя, слава богу, на него мало похож, можно сказать, совсем никак. Бирон меня этим попрекал, когда ругались. Бирон красивый. Не так, чтобы модельная внешность. Нос короткий, щёчки пухлые. Он брал манерами, одеждой. Крем, духи, брился тщательно, в салоны косметические ходил. Бирон работал в маркетинге, я в – бухгалтерии. По должности ему надо было соответствовать генеральному уровню. Я ему сорочки на каждый день, брюки гладила, ботинки мыла, как президенту. Представляешь, Бирон научился с акцентом разговаривать, как европеец, чтобы фамилию оправдать. Вилку в левой руке держал. Сама понимаешь, женщинам холёные нравятся. Хорошего о нём скажу, не матерился и не дрался. Что на выездах творил, одному богу известно. По слухам, он там на проститутках в основном упражнялся. Ревновала без меры и сцены устраивала, по карманам шарила и следила. Соседи по саду тогда сообщили, что он с девкой в домике. Я нагрянула, и правда! Девка огородами бежала, а у меня всё внимание на нём. Попался подлец! В белый спортивный костюм вырядился! Задушила бы гада, так во мне всё вскипело. Схватила палку какую-то, хотела огреть, а в домике не развернуться, и я пихнула его в грудь. И тут только почувствовала, как оно о пол брякнулось, что я не палкой, а железным ломом его пырнула. Он лежит, изо рта кровь, сказать ничего не может, захлёбывается. Я отцу позвонила. Папа приехал и сказал, мол, у тебя сын и ещё молодая, я на зону, а ты скажешь, что я Бирона со дня свадьбы не любил, хотел долбануть, а получилось, что пырнул ломом, а ты нас разнимала. Отец всё так точно разложил, что оно так и сложилось…

Наташа глядела за детьми, вполуха слушала и молчала. Вася играл в догонялки с мальчиками, а Лена копалась в песочнице. И когда Елизавета замолчала, она не обернулась на неё, но подумала: «Зря Толя говорит, что Бироны – солдатская фамилия, она – благородная. Он человека убил и защитил мою и свою честь. Мать мужа не пожалела, хотя она всего навсего – биронша».

Тёмное синее небо без звёзд и луны наполняло надеждой и верой в силу круговорота и грядущее возрождение голые ветви октября. Изольда глазами отыскала детей на площадке и добавила:

– После Бирона я зареклась – больше никаких мужчин. Он мой единственный и с меня хватит, буду верность ему хранить. Перед ним и отцом я виновна. Отмыться мне уже никто не поможет. Две души загубила и свою. – Изольда показала Наташе открытые пустые ладони. – Забыть не могу. Думаю, он умер оттого, что захлебнулся… Надо было его на живот повернуть…

– Пора идти, темнеет и песок сырой, холодный. Лена может простудиться. – Наташа поднялась со скамейки. – Я хочу к Толе, увидеть его, сказать, что я рядом и его люблю. Это важно и необходимо, остальное нас не касается.

Олма

Так видят мир младенцы в первый день творенья: очевидный свет и страх, невидимый, пронизывающий всё на свете страх.

«Братик»

I

Олме нравилось похожее на затопленную бочку просторное помещение дельфинария. В бочке жили афалины: Ева, Зевс, Альфа, Уран, Антей и маленькая Сиси. Старый и хитрый Зевс слыл лентяем. Уран высоко прыгал и умел делать сальто. Антей возил на спине двух дрессировщиков. Он отнимал рыбу у Сиси, но ему нравились Альфа и Ева. Антей долго гонял то одну, то другую по бассейну, топил девчонок и делал с ними секс, почти как человек.

Любовные игры самцов и самок возбуждали юную женщину и погружали в безысходную тоску. Она сочувствовала дельфинам в той мере, как понимала себя и обстоятельства, в которые попала. Афалины работали здесь как бесправные мигранты, осуждённые судьбой на пожизненное пребывание в бочке. Она чувствовала, что звери понимают и жалеют её. Олма легла на край бассейна и опустила руки в воду. Все документы, миграционная карта, паспорт, регистрация, полис остались у мужа. Где он?! Она не знала, точнее, не хотела знать и