Только дальний свет фар - Илья Мамаев-Найлз

Кира определила как зрелость. Спокойствие, но не безразличие. Она явно работала в частной клинике, а здесь брала смены ради чего-то иного, кроме денег. Кира не удивилась бы, если бы ее принял мужчина, и боялась, что именно это и произойдет, но врач была женщиной и не уставала это повторять.

— Я понимаю вас как женщина, но как врач я советую вам этого не делать.

— Почему?

— Это несет риски здоровью.

— А роды не несут риски здоровью?

— Это другое.

— Что ж, я вас услышала. Вы дали свой совет как врач. Я его услышала. Можем двигаться дальше?

— Это я и пытаюсь сказать. Дальше двигаться некуда.

— В смысле?

— Смотрите, еще раз. Как женщина я вас понимаю, но как врач…

— Что это значит вообще? Вы не просто врач. Вы женщина-врач. У вас не должно быть этой дурацкой двуликой сущности. Вы не мужчина. У вас должна быть одна сущность, как кофе два в одном. Капучино или латте. Флэт уайт. Кортадо. Вы мать?

— Я мать.

— Тогда как кофе три в одном. Вы ведь не пьете отдельно черный кофе, сливки и сахар? Это было бы странно. А вы не странный человек. Вы нормальный человек. Вы пьете сразу всё вместе. Так что скажите мне то, что вы сказали бы как женщина-врач-мать.

Врач вздохнула. Она была растрогана и запутана. Кире хотелось кому-то нагрубить, но не ей. Более того, Кира была бы не против стать с ней лучшими подругами. Это бы не сработало, понятно, и оттого весь их разговор еще мельче разбивал все светлое, что было у Киры внутри.

— Я бы сказала вам то же самое.

— Нифига.

— Верьте или нет, я бы сказала вам то же самое. Я уже сказала вам то же самое как женщина, как врач и как мать.

— Что вы мне сказали?

— Не делайте этого.

— Что?

— Это то, что я вам сказала. Не делайте этого. Не убивайте ребенка.

— Это еще не ребенок.

— Они не дадут вам сделать аборт.

— Они? Кто они?

— Они. Мы.

— Кто? Женщины? Врачи? Матери?

— Все. У нас указ сверху не делать аборты.

— Но вы не можете не делать аборты. Я имею в виду, по закону.

— Все просто будут затягивать процесс, пока не наступит срок, когда аборт уже делать небезопасно. И тогда вам откажут ради вашего же здоровья.

Кира уставилась на нее:

— Но это нечестно.

Врач хохотнула.

— Ну да.

Кира оглядывалась на стол, стеклянные шкафчики, акушерское кресло, жалюзи — где-то лежал ответ на ее вопрос, и она могла его найти, если только внимательно посмотрит, но ответы были как в переписке с папой: что ни напишешь, что ни спросишь, радость или отчаяние, в ответ прилетит смайлик.

— Почему? — спросила Кира, сдавшись. — Зачем?

— Христианские мотивы.

Кто-то шел по коридору, и за дверью были слышны приглушенные голоса. Снова стало тихо.

— Что?

— Нам сказали это говорить. Христианские мотивы.

— Христианские мотивы? Как то, что Бог отправил своего сына на землю страдать и умереть? Как то, что Бог убил своего ребенка?

— Мне кажется, вы не поняли, в чем там суть.

— Вы говорите об этом, как о книге.

— Библия — это книга.

Кира набрала полные легкие фенолового воздуха и протяжно выдохнула. В глазах на несколько секунд заискрило.

— А если я пойду в частную клинику?

— Частным перестали продлевать лицензии. У кого-то еще действуют, но они сами перестраховываются и отказывают. Всех отправляют в государственные.

Кира не знала, что сказать, и это и произнесла.

— Смотрите, — сказала врач. — Я дам вам обходной лист. Если успеете проставить подписи за эту неделю, то, может, и сделают. Либо направят в другую больницу, где сделают. Вам нужны подписи врача, психолога антикризисного центра для женщин, представителя епархии и заведующей акушерским отделением.

— Представителя епархии? Типа, священника?

— Да.

— Это сюр какой-то. Вы разве не можете просто направить меня на процедуру? Типа, по медицинским показаниям?

— Нет. У вас все в норме. С медицинской точки зрения у вас нет необходимости прерывать беременность.

— У меня была кровь.

— Ничего страшного. Бывает. Это нормально.

— Вы это говорите как православная женщина?

— Я мусульманка. Я говорю это как врач. — Она взяла обходной лист и ручку и поставила свою подпись. — А это я делаю как человек.

— Ну что? — спросил Ян голосом, который не узнавал. — Всё? Сделали?

— Какой сделали? Как, ты думаешь, это работает? Они просто раз — и выдавливают? — Кира выглядела так, будто у нее самой были похожие представления о процедуре.

— Нет, — сказал Ян. — Я знаю, что это работает по-другому.

— Хорошо. Потому что это действительно работает по-другому.

— Да. Да. Значит, он до сих пор там? — Ян кивнул на живот Киры.

— Да, он еще там!

— Хорошо.

— Что?

— Ничего. Просто думаю, ты, наверное, голодная.

— Не знаю.

— Давай заедем поедим что-нибудь?

Кира закрыла лицо руками и начала утрамбовывать глазные яблоки внутрь черепа. Ян повторил вопрос, потому что она ничего не ответила даже полминуты спустя, когда покрасневшие глаза снова открылись.

— Мне нужно в антикризисный центр для женщин. — Кира не смотрела ему в глаза.

— Это явно чрезмерная реакция, — сказал Ян.

— Что?

— Я просто спросил, хочешь ли ты пообедать.

— А?

— Что случилось? Я что-то не так сделал?

— Нет. Это вообще про другое. Мы можем сейчас об этом не говорить?

Они сели в машину. Воздух в салоне раскалился, и Ян открывал и закрывал дверцу, как гигантский веер.

— Что ты хочешь на обед? — спросил он.

— Я не знаю, блин.

— Окей. Тогда я сам выберу.

— Я не хочу есть. Или хочу. Я не знаю.

Я не знаю. Ян, я не знаю.

— Окей, — сказал Ян. — Окей. Окей.

Они съели по шаурме, которую оба называли шавермой. Кира выпила две бутылки воды, а Ян холодную банку того, что раньше называлось кока-колой. У кафе были столики на улице под зонтиками, но Ян с Кирой сели на диванчик внутри, рассчитывая, что в помещении будет прохладнее благодаря кондиционеру. Кондиционер не работал.

— Какой план? — спросил Ян.

— Сейчас, — сказала Кира и достала телефон. — Сейчас.

Она нашла сайт антикризисного центра для женщин. Им нельзя было позвонить. Точнее, там было три номера, но ни один не подходил для записи на психологическую консультацию. Для нее надо было заполнить и отправить форму. Кира вписала свое имя, фамилию, отчество, имейл, телефон. В поле «Сообщение» она написала: «Нужна СРОЧНАЯ консультация по поводу прерывания беременности». Все это она сделала не думая. Последнее поле ввело ее в ступор. Ей казалось, что это загадка.

— Три плюс четыре, — повторяла Кира сначала