Семейский сруб - Дмитрий Гаврилович Сергеев

Ступов со всей силой подтянул подпруги — бедная Пашка даже охнула. Каберова подсадили наверх. На этот раз он усидел недолго: Пашка взбрыкнула задом — и он повалился на бок, увлекая с собою вьюки.

Ему еще раз помогли забраться на Пашку. Но та уже поняла, с каким наездником имеет дело, — и все повторилось.

Предприняли еще одну попытку — и Каберов выдохся.

— Садитесь на Воронка — он не брыкается, — сказал Гриша.

Воронок и в самом деле не шелохнулся, пока Каберов влезал на него, только утробно храпел. Но, едва Ступов и Путинцев отошли, старый мерин тяжко вздохнул и повалился на бок. Каберов успел соскочить. От второй попытки он отказался.

— Что теперь будем делать? — спросил он.

— Ничего, — сказал Виктор, и все только сейчас увидели его, хотя он уже с минуту стоял рядом. Он произнес это спокойно: вид измученного и несчастного Каберова не бесил его. — Придется идти пешком, сколько сможете. Завтра Гриша приедем за вами.

Оба молча сидели на одной валежине. Остальные намного опередили их: давно уже не было слышно ни Гришиных покриков, ни Пашкиного ржания. В раскаленном воздухе, не затихая, гудели пауты и мошка. Под брезентовой курткой и свитером плечи Каберова выглядели внушительно. Он часто и тяжело дышал, точно загнанная лошадь. Одежду на нем хоть выжимай.

Поднялись и пошли дальше, не переговариваясь. Нога постепенно наливалась болью. Виктор терпел. Тропа опять заплуталась в болоте, сухой взгорок виднелся в четверти километра. Ему не слышно было за спиною дыхания Каберова. Они как будто состязались друг с другом. А где-то, не так уж и далеко, за мглистой далью сопок осталась железная дорога, по ней идут пассажирские поезда, проводники разносят чай, предлагают сладости… Все это почти рядом, но в другом мире, который они покинули по доброй воле. Здесь, на тропе, каждый должен рассчитывать только на собственные силы — даже чаю никто для них тут не приготовит.

— Стой! — раздалось позади Виктора.

Каберов сидел посреди мари на кочке. Виктор добрел наконец до сухого и упал. От боли ему хотелось кататься и выть. Но он крепился — легче все равно не станет.

Они сидели больше получаса, разделенные болотом. Первым двинулся Каберов. Когда он подошел близко, Виктор тоже встал на ноги.

— Вы что же, хотите бросить меня одного?

Нукеров молча сел на прежнее место в тени дерева. Каберов устроился рядом и начал разуваться. Ноги у него были мокрыми.

Шел шестой час. Виктор только сейчас вспомнил, что они не обедали. Каберову с непривычки, должно быть, нелегко, он даже осунулся. Виктор мельком глянул на выставленные на солнце ноги Каберова и отвернулся. Какое-то тревожное и неприятное чувство возвратило его взгляд. Левую ногу Каберова уродовал глубокий шрам, на правой — не хватало двух пальцев.

Место для ночевки Виктор выбрал неподалеку. Натаскал хворосту и валежин для костра. Сходил за водою и повесил котелок над огнем. Каберов сидел под деревом, прислонясь спиною к комлю, молчаливо наблюдал, как Виктор разводит костер, мастерит таганок…

Темнота наступила не скоро. Можно было хотя бы с километра полтора еще пройти. Но теперь уже никакого смысла в этом Виктор не находил: не мог же он состязаться с калекой.

Ночевать наедине с Каберовым Виктору не пришлось. Еще не стемнело, за ними верхом на Воронке приехал Гриша.

— Жеребенок из сил выбился. Мы тут в километре затаборились, — сообщил он.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Сосны, из которых срублено зимовье, еще не побурели, потеки смолы светились на ошкуренных бревнах. Для четверых места с лихвою. Игнат с Николою сгрохали зимовье на совесть — если подновлять крышу, сто лет простоит. А в починке крыша нуждалась: за зиму лиственничное корье изрядно пострадало от ветров и снегопада. Ступов похвалился, что займется ремонтом. Отдохнет день-два и топор в руки.

Дальний угол нар заняли Путинцев с Каберовым: у них общая постель — медвежья шкура. Каберов накрывался тулупом, Путинцеву Виктор отдал свое одеяло. В спальном мешке он мог обойтись без него. Он и взял его из расчета, что кто-нибудь не привезет постели.

Неподалеку заржала Пашка, ей откликнулся жеребенок. И как будто только этих звуков не хватало — Виктор уловил свежий хвойный запах, который свободно проникал в распахнутую дверь. Сел на нарах, потряс головою, прогоняя остатки сонливости. На противоположную стену через оконный паз падал прямоугольник солнечного света. По тому, где расположен этот прямоугольник, легко было определить, что еще утро, солнце не поднялось высоко. Часы показывали начало восьмого.

Он свесил ноги, вытащил из-под нар рюкзак, извлек из него спидолу. Как был, в одних плавках вышел на крыльцо. Некоторое время стоял зажмурившись, ослепленный солнцем. На привязи у сосны с ноги на ногу переминался Воронок, возле другого дерева топталась Пашка. Жеребенка Виктор разглядел не сразу — тот будто затаился в тени. На таганке висели чайник и ведро, потрескивал костер.

Вот бы умилился сейчас Путинцев этой тишине и запахам, если бы не спал.

— Целительный воздух! — непременно воскликнул бы он.

Вчера и Ступов, и Каберов, когда все немного отдохнули после дороги, в один голос поддержали Путинцева: нет ничего целебнее утренней прохлады в сосновом лесу, и по утрам они непременно будут лечиться тишиною, воздухом и солнцем. А самих сейчас из пушки не поднимешь. И пользуется целебными благами спозаранку один Гриша, который и без того здоровее всех. А после, когда солнце поднимется выше, станет не лечение, а мука — от паутов негде будет спастись.

Виктор вытянул из корпуса спидолы антенну. Солнечный свет скользил по гибкому металлическому прутику. Передачу последних известий заканчивали, он захватил спортивный выпуск и сводку погоды. Про Восточную Сибирь не упомянули. Виктор переключил на другой диапазон, настроил приемник на знакомую волну. Он еще с вечера подумал: «Не проспать бы утром, когда выйдут на