Сентиментальные мемуары Жуана Мирамара - Освалд ди Андради

призвание. У меня не было никакого. Однажды мою комплекцию похвалил тренер с улицы Катéти, и с тех пор я лениво подумывал записаться в боксерский клуб.

Селию не трогали мои рассказы о геркулесовых возможностях гантелей трамплинов гимнастических колец. Она даже фыркала, что это недостойно фазендейру. А я был фазендейру лишь по факту брака.

Высокоученая бородка д-ра Пилатуса доставила нам его забытый было визит из Сан-Паулу с охами-ахами и перхотью на бархатном воротнике фрака. Он предложил нам уехать из скучного и пейзажного Рио.

Селия заслушивалась рекламой начинаний, осуществленных его коллегами из высокоодаренной team Исторического и географического института.

– Ваш муж такой талантливый молодой человек, как жаль, что он не один из нас. Ох! Ах!

68 Воскресение пантику

«Дорогой брат!

Как давно мы не виделись, а ты мне даже не пишеш!

В этом году со мной почти никто из новичков не поступлял. Плюхи тут получат только малышня. Мамаша и сёстры приплылы в порядке. Я ездию на скачки. В этой школе у меня друзей нет вапще, одна мелюзга тут. Я уже умею писать по французский так же, как по португальский и по английский. США – шик-блеск. Олрайт! Нокаут! I and my sisters speak french. Moi et ma soer nos savons paletre bien le Français. Я и сёстры моя говорим па-хранцуски.

Жду от тебя письма.

Твой друг, который о тебе помнит».

69 Этнология

Меня больше тянуло к бильярдным в центре города, чем к научным исследованиям. Я был солидным хозяином дома с далекими урожаями книгами картинами слугами и беременной хозяйкой.

Но в тот вечер меня ввели в белый сводчатый лоск Института кресел и заставили слушать овальный стол, где меридианы произносили речи в память о мнимых исторических вехах.

Велеречивые цитаты сыпались с трепещущих ученых уст нервного юноши.

– Тысячи иных пассажей из тысяч прочих авторов, уважаемые господа, несомненно убедят вас в том, что современный мир находится в положении худшем не только по сравнению с разнузданным миром Перикла и Аспасии, но даже по сравнению с невежественным миром мрачного Средневековья и миром научных и революционных утопий Французской революции! В этом стремительном чередовании прогресса и регресса, в круговороте основ, что являются фундаментом новых вавилонских башен, новых смешений языков и новых стад, плетущихся в старые стойла, лишь один урок торжествует над нами – суровый урок Истории!

70 Домашний круг

Тем вечером я познакомился не только с упомянутым знаменитым оратором, писателем Машаду Пенумброй, которому долго рукоплескали, но и с изящным и высококультурным поэтом Филеасом – и пригласил их к себе домой, так как у них был талант.

Такими же вечерами, когда Селия экспрессировала на фортепиано «Молитву девы» и фокстрот «Саломея» и подавала банановые мармеладки к кофе с молоком, являлся к нам также неповоротливый угрюмый молчальник, словно роющий подкоп в самые недра будущего, – д-р Пепе Эсборраша.

71 Фаустина

«Мои любимые дети!

Целую вас крепко.

Благодарю за подтверждение доброй вести о повышении котировок. Сеньор Тоникинью ду Транкозу Карвалью уже написал нам об этом из Сантуса.

Рестораны в Париже никудышные – кур с перьями подают. Ходили в оперу – знаменитый тенор Бончи пел Фауста. Красота!

В отеле к нам наведался сеньор Келинини, назвался однокашником моего зятя по школе. Жить здесь дорого, а обменный курс просто ужасный!

Наир и Котита учатся играть на фортепиано у сеньора Филиппа де… не знаю каковского, он местная знаменитость. Они добрались уже до классиков! Скоро будут выступать перед публикой.

Портретист по фамилии Ретланже – дал же бог фамилию! – напишет наш портрет. Нас сеньор Келинини познакомил.

Мы провели неделю в Фонтанеблё. По красоте природы – просто вторая Бразилия. Сеньор Жозе Келинини сделал нам мгновенные снимки на фоне заката. Там есть прекрасная аллея для вечерних променадов.

NB. Я видела Венеру Милосскую. Пантику из школы забрала, потому что кюре дал ему оплеуху».

72 Безмятежные карамболи

Не прекращая охов-ахов, д-р Пилатус между двух банановых мармеладок исторг в адрес Селии мнение о моей персоне.

– Госпожа моя, ваш муж – словно фенелонов Телемах португальского извода, настолько пылает в нем красноречие при его младых летах.

Когда, так супружески польщенная, она стала настаивать на еще одной мармеладке, сей древнегреческий философ, охая-ахая, сэрудировал мысль о том, что каждый мужчина после сорока сам в ответе за свою физиологию.

Девушки Бритинью, соседушки-фазендейрушки, рисовали для нас сатиры на общество сатиров наших дней.

Филеас одаривал нас косметикой сонетов.

И поскольку тип 7 шел по 22 тысячи[37], мы закрыли с толстым Пансой на улице Китанда сделку по покупке желанного шестицилиндрового «виллиса» мощностью 40 л. с. с черным мотором и шофером-асом.

73 Гараж и контора

Дом в Ижиенополисе лелеял тропическую лень по-над сочной травой охуторевшего сада аж до соседней улицы с деревьями и солнцем, напоминавшими далекий Фонтенбло моей тещи.

Селия была сущим цирком.

Преисполненные благоговения, мои друзья постепенно перебирались в контору на биржеватой улице 15 Ноября с карикатурами на стенах, покером железобетонным балконом и видом на фабричные Брасы[38].

Котировки из Сантуса поступали регулярным телефонным звонком, обеспечивая бензин, который я, чтобы разогнать тоску, с пяти и до ужина асфальтировал на первой-второй-третьей-задней по озелененному курсу вождения – вдоль bungalows улицы Аугуста.

Верные и прожорливые д-р Пепе Эсборраша и ученый Пилатус регулярно являлись как кость в горле к ужину в дни, освященные приглашениями неосмотрительнейшей Селии.

По субботам мы с поэтом Филеасом британизировали неделю, гоняясь по дорогам за закатом аж дальше Сантаны[39].

Воскресенья были беременны сном.

74 Соль и май

Кабаре Сан-Паулу далеки

Как добродетель

Автомобили

Интеллектуальное перемигивание шоссе

И всего один патрульный на всю родную страну

И сверк-сверк сверчков досвистывающих до свирели

И желание жаб жить в живых алфавитах темных трясин

Гласные

Лампочки и фонари

И ты возникаешь из заблудившегося фокстрота и из легенды

Бледная беспросветная Саломэ о бессовестная плясунья

Вся в глупых мушках и в добрых намерениях

Жава́ – это подлая полька под синей дурью

Но лиловый лиловит процессию розовых штор

– Мне плевать.

– А я хочу знать, что за мода поджидать у шоссе с револьвером

– Черномазый бандит распускает руки и женщина получает пинка

– В живот

Саксофон всё долдонит делирий зудящих зубов

Вызывающий спазмы матчиша

Между выстрелами и чаевыми

Но выхлоп расхлопнувшись убегает

Пенитенциарной ночью

– Боже бисквит искупления даждь нам днесь

Тиете́ перекатывает кучами кирпичи

Розовые как вода

75 Рождество