Сентиментальные мемуары Жуана Мирамара - Освалд ди Андради

Работали в картонном павильоне, выстроенном на изъезженном грязном песке, где телеги и бдительные механические рывки моего шестицилиндрового «виллиса» поочередно вклинивались в линию морского горизонта.

А она сочиняла и танцевала перед ликом великого моря, волосатого, как Ирод.

99 Лаборатория

Сушилки цилиндровали развернутые километровые ленты первых проб.

Темные залы вели через лабиринты световых ловушек мимо шпионских красных маяков в проявочных.

Баки фиксажили тайные чудеса света для экранных матине и суаре.

100 Хвосты бумажные

«Жуанзинью,

после того, как ты уехал, Селиязинья немного загрустила и простудилась. Уже шесть дней к ней каждый день ездит д-р Пепе Эсборраша на «форде» из Пальмвилля. Она, к счастью, уже поправилась – лекарства помогли. Он очень хороший врач.

По совету д-ра Пепе Эсборраши я отправила рецепты в городскую аптеку, так как больше доверяю фармацевту Фуркину.

У нас в Бамбуках всё по-старому.

Не забудь прислать мне новых романов. Я уже прочла „Кузена Базилио“ и очень плакала, пока читала. Д-р Пепе Эсборраша одолжил мне „Цвет цивилизации“ и обещал в следующий раз привезти еще книг. Поищи у Гарро „Искусство писателя“ отца Альбала и „Холостячку“ – об этих книгах я много слышала хорошего, а еще это последние парижские новинки.

Не забывай обо всех остальных моих заказах, а еще привези для Селиязиньи пару белых парусиновых ботиночек. Мерку ноги прилагаю. У нас сейчас очень жарко. Почему ты мне не пишешь? Приезжай скорее. Обнимаю и целую,

твоя

Селия».

101 Индустриальный магнат

Селия была богата, я беден. А теперь, с двумястами процентами прибыли, которые, без сомнения, должны были принести films, я становился богаче Селии.

Вместе со мной в развитие Великого Предприятия, кроме мрачного сирийца – автора идеи, вложился лоснящийся уругваец Бангирре-и-Менудо, возникший из страны чудес с планами монополизации и борьбы на бразильском рынке со всеми пикчами континента.

– ¡Vamos a nos quedar unos millonarios, hombre, con La Cubatense![49]

102 Соучастник возвышения

Невозмутимый, толстый и осигаренный отец болтушек Бритинью – вот кто протянул мне дружескую руку на пути к фуникулеру американо-сан-паульского предприятия, призванного поднять нас всех на вершину денежного Корковаду.

Я давно приметил добродушную абулию этого молчаливого празднователя повседневных пустяков.

Отставной комиссионер[50], осевший на прибылях и фазендах, он имел такое влияние на Карвалью Транкозу, что мы могли полной горстью черпать средства на возвышение нашей компании и развитие проекта.

Напечатанный на машинке и зачитанный пророческими устами Бангирре-и-Менудо, нами был подписан договор преображения фирмы «Кубатанси» в «Пьясагуэра Лайтнинг энд Феймос Компани Пикчерс Сан-Паулу и окрестностей».

А на улице, в мягкой тьме шестицилиндрового «виллиса», ждала меня на рулевом колесе белая рука Ролы.

103 Семейные финансы

– Не пойму, почему мама стала после свадьбы просить столько денег. Похоже, что этот твой дружок граф вдрызг промотался.

– Так и есть, но кофе уже начинает расти в цене после правительственных мер.

– Ты всю жизнь так говоришь, ты неисправимый оптимист. Веришь всему подряд.

– Почитай газеты…

– Газетам только дураки верят.

– Но я знаю, что делаю, сердце мое. Я почти всё время в Сантусе слежу за состоянием рынка, в бюро у Транкозу…

– Старая песня. А папино состояние утекает сквозь пальцы.

– Селия, ты меня оскорбляешь. Но я докажу тебе, что способен зарабатывать деньги не хуже твоего отца.

– Фу! Что за тон!

– Тон как тон. Оправдываться я еще должен! А ты и в самом деле думаешь, что я транжирю твое состояние. Так вот к твоему сведению: две фазенды были заложены еще до того, как мы поженились. А мама твоя на это свое свадебное путешествие ухнула сотни миллионов. Я, слава богу, жизнь веду скромную!

– Я тебя ни в чем не виню. Я просто считаю дурацкой затеей это твое кино, в которое ты полез, не сказав мне.

– Дурацкой затеей? А сеньор Бритинью, который там в руководстве?

– Вот он-то хоть какая-то гарантия.

– А дурак, выходит, я!

– Жуанзинью, я этого не говорила! Я просто считаю, что нам нужно быть осторожнее.

– Маме своей это скажи.

– Жуанзинью, ты обиделся?

– Не обиделся, но ведь зло берет.

– Тогда поцелуй меня.

104 Открытка

«На морской прогулке в Портофино, Италия, на моторном катере. Большой привет. Наир».

105 Маклерополь

Тату Веспинью в здоровенных очках и с манерами деревенщины неизвестно каким макаром приобрел новоиспеченных богатств на пятнадцать миллионов реалов. Ньяку, красномордый пузан из Сан-Паулу Клаб, жил, помогая юным разбогатевшим олухам вкладывать деньги в пьяные кутежи и вульгарные скандалы на террасах Муниципального Трианона и в борделях. Эти двое, да и не они одни, со зловещей невозмутимостью требовали по гарантированным векселям всего каких-то 5% в месяц плюс 3% комиссионных сразу.

Улыбчивые, скромные миллионеры переходили биржевые улицы, выдавая под заискивающими взглядами чеки, обеспеченные несокрушимыми банками.

Обеспокоенные фирмы с нервными управляющими, жаждущие перекредитования, получали от ворот поворот от цепных псов, не видящих в их предложениях коммерческой целесообразности.

Новоприбывшие выскочки строчили марафонскими очередями на пишущих машинках в крошечных, но очень перспективных комнатушках при огромных складах.

А на пепельно-сером бульваре напротив Конноспортивного общества, где мелкие банкомётики предугадывали мощную ночную схватку в покер между аристократами и акулами в Автомобильном клубе, «тараканы» и «торпеды»[51] ожидали стремительного транспортного полета по центральным виадукам и готовились взреветь на подъемах к районам садов и семейных тайн.

106 Сан-паульские старики

Они угасали, как будто стыд за прежние клятвы – волоски из бороды[52] – связывал их по рукам и ногам в конфликте с победоносным и горластым сирийско-итальянским нуворишеством без закона, роду и племени. Старые ботинки на резинках.

Жирные пираты-утешители обещали им в компенсацию родословные в брошюрах с продолжением и с портретами предков.

107 Комиссионерский поезд

В полвосьмого я отчаливал из обновленного Ижиенополиса ради азартной игры, которую Бритинью затевал по утрам и вечерам в прокуренном и процифрованном вагоне поезда Сан-Паулу – Сантус.

Недостачи, хвосты, некондиция, неучтенные излишки, миллионы мешков с привязанными откатами и в конце концов, между затяжками, вывод: ситуация на кофейной бирже зависит от весеннего наступления на Сомме.

108 Звериная лотерея

Муниципальные

Бары Театр и Палата

Пары сменяют солистов

В фойе кинотеатров

Вальсы приметы наводки

Денежные галлюцинации

Ради ночных бифштексов

Дурман

Пилюли

Дичь и галлюцинации

Густой туман и интрижки

Ставь на сотню cafard[53]

Тех, что в твоей голове