Сентиментальные мемуары Жуана Мирамара - Освалд ди Андради

143 Мобилизация

Трубы банкротства и бесчестья вострубили в Ижиенополисе. Мой фельетон разлетался бесплатно по друзьям и прислуге. Тетушка Габриэла, она же теща-гренадерша, громыхала гроздьями громогласных проклятий.

Я приходил домой притихший, только чтобы поесть и поспать отдельно от Селии. Прислуга прикидывалась ресторанными гарсонами.

144 Грогги[75]

Но три миллиона реалов, оставшихся после согласованной реструктуризации долга, в сиреневых сумерках отправились в Пердизис. Всё та же зала с теми же обоями и пианино, смолкшее на той же ноте той же песни.

Отечный фальцет Мадамы Рокамболы порылся в грязной сумке и предъявил мне клочок бумаги. Это было измятое решительное пошел-вон от Ролы, окруженной толпой жиголо.

– Она ведь не зря говорила, что вы так и не дали те пятьдесят миллионов.

145 Вексельная карусель

Мы с графом и Бритинью неделями оставались самыми цитируемыми авторами в разгар тяжбы в зеленосуконном зале Суда по гражданским делам Сан-Паулу. Черные пелерины с пропитыми голосами своим бубнежом вокруг продолговатых столов далеко разносили эхо наших некогда благородных, но ныне заклейменных имен.

Были объявлены первые торги по продаже добра, унаследованного мною, согласно описи, от матери, на которое только и могли претендовать кредиторы ввиду брачнодоговорного Вердена с раздельным владением имуществом между мною и Селией.

Собачьи дни – и вечера с объятиями балованной Селиязиньи на черных плечах мрачной горничной. Утра, удирающие от эмиссаров официального правосудия, несущих извещения о молниеносных последствиях нечистой возни с векселями. Ночи позора с просьбами к редакциям под прикрытием заемного престижа Машаду Пенумбры проявить деликатность в отношении членов скомпрометированной семьи, материалы о которой вагонами поставлялись нотариусами-протестантами.

Многочасовые лестничные паломничества по бюро, штампующим принятые к сведению и должным образом засвидетельствованные извещения о непреодолимых предельных сроках платежей.

Предъявления и опротестовывания и уведомления и заседания и акты и адвокаты и отсрочки и предписания и публичные торги и ходатайства на современном судилище Господа Нашего Иисуса Христа.

Оценщики арестованного имущества эксперты при секретарях зазывалы публичных торгов.

Зловещие грязные типы, бледные хлипкие щеголи, вялые конторские крысы, исполненные мрачного коварства.

А в верхних этажах каракулями на полях раздутой гербовой нотариальной макулатуры вершились судьбы.

146 Формы глагола крахнуть

Я беднею так внезапно

Ты богатеешь за мой счет

Он драпает в сертан

Мы идем на мировую

Вы взыскиваете первыми

Они тырят остатки

Будь пиратом

Оставайтесь в дураках

Выворачивая карманы

Тертые калачи.

Знал бы я раньше, что этот глагол – неправильный.

147 Антипод

«Синёр дон Жуанзиньо,

Мы тута очень довольны что у вас всё хорошо у нас всё нормально. Белмирин сын вырос и очень умный, они сичас в городе живуть. А мы здесь типерь одни а я буду жить на Станции. Я купил участок у Компании и теперь буду строить Дом. К Вашим услугам

ваш настоящий Друг

Минан да Силва».

148 Тараканьи бега

Банкир-пивовар перехватил меня в ярко-красном зале, простреливаемом очередями машин и писем. И я объяснил ему, что граф Келинини прогорел, как любой смертный, переоценивший свои силы за игровым столом в Автомобильном клубе. Но мы люди честные, и Бритинью по телефону со своего Дикого Запада предлагал через меня честное соглашение.

– Никакихь соклашений. Только платёшь!

Я поспешил на искомую встречу с неприступным д-ром Пилатусом, только что вернувшимся из Гуаружа́, где угощался коктейлем в компании беглого графа.

Кружки двойного крепкого вели диалог у Пинони, пока отрицательное покачивание головой не дало мне понять, что «Транкозу Карвалью и Ко.» не уступят, не реструктурируют, не подождут.

– А граф?

– Он просто сумасшедший, этот ваш граф! Я ему нарисовал такую картину любви к нему кузины Габриэлиньи, прямо как в романах. Знаете что? Он обозвал ее престарелой нимфоманкой! Он осмелися грубить, бросаться оскорблениями, нести околесицу. Сумасшедший! Моя кузина – престарелая нимфоманка? Ох, ах! Ну посмотрим!

– А вы не намекнули ему, что он может в тюрьму сесть за подделку подписи жены?

– Слушайте! Он обозвал меня кокосовым болваном и заявил, что если я стану возражать, он запустит мне в голову пресс-папье. Я удалился, дабы избежать кровопролития. Ох! Ах!

149 Бритицид

Кто пролил кровь, так это Бритинью, его подстрелили, как птичку, из засады за деревом на дороге в сертане – его убежище. С письмами от дочерей и счетами, прикрывавшими мои скрытые траты на Ролу, с фотографией обнаженной Катарины Петарды в окровавленном бумажнике, упал он у ног осиротевшего коня.

150 Литературное завещание

«Странная штука – женщина: плачет без причины, сейчас ей одно подавай, через час другое, говорит то одним, то другим голосом, нежностей моих не принимает, а мои личные несчастья ее вовсе не трогают», – Теодомиру Пелажиу ди Бриту, для друзей Бритинью.

151 Дознание

Поскольку Кандока, растрепанная, кашляющая дочь, примчалась в Новую Ломбардию с прерываемой рыданиями вечной историей, моя хворая теща потребовала, чтобы я галопировал в направлении правосудия через гигантские заросли жекитиба́ под сиропно-смородиновым солнцем.

Я проследил за бессмысленной аутопсией бывшего друга, утренне распростертого в саду у плугопольской тюрьмы при равнодушничавших умалишенных. Ножницы сверкали в медицинской руке мясника, вывонившей пару пуль на траву.

Стена пустого полицейского участка служила опорой для толстых ног, сплющивая черные усы и извилистые шрамы узколобого негра и шелушащегося мужика, готовых к бесстрастному habeas corpus по-сертански.

152 Мертвые петли

Но граф окончательно испарился, прихватив с собой жалкие ошметки былых выигрышей и тоску по прежним фартам и блефам на стальной магистрали автомобильного покер-клуба.

А Наир явилась в ослепительном блеске внезапного брака со скотобойным сыном гиганта Бретаса из Рио и с обновленными дружественными условиями ипотеки на спасенные фазенды. «Транкозу и Карвалью» остались с носом и в шоке от чеков.

А развод мой стал еще жесточе, согласно окончательному судебному решению, утвердившему за матерью опеку над Селиязиньей сроком на семь лет и пробившему дополнительные бреши в моих родительских правах стараниями и молитвами великого юрисконсульта шавок и жучек.

153 Траурология

Когда Машаду Пенумбра принял меня под свое отважное крыло в редакцию светской и весьма прогрессивной газеты, в которую его внезапно пригласили на пост главного редактора в качестве идейного руководителя и выдающегося прозаика.

И в общем открытом зале редакции вечерний д-р Пилатус с охами и ахами принес мне фрачную новость о последнем заболевании и смерти моей тещи. И поскольку тетя есть тетя, он, обнимая меня, требовал моего неуместного присутствия в Ижиенополисе