Сентиментальные мемуары Жуана Мирамара - Освалд ди Андради

нем дух гостеприимства наряду с моральным кодексом молодежи является безусловной прерогативой, и именно благодаря этому Клуб пинг-понга стремительно набрал обороты в качестве самой прогрессивной артерии нашей общественной жизни вместе со своими цветущими ответвлениями в область литературы и политики! Так блистайте же в нем вы, несказанные носительницы венериной грации, рядом с юными стражами Отечества.

Стоя перед вами в блузе скромного труженика, я не могу не отметить, что повседневные события отливаются для вас в сияющие истины. Я хочу особо коснуться факта, имевшего место вчера вечером во время танцев и удостоившегося высшей похвалы руководства. Ибо здесь, уважаемые дамы и господа, являя миру культуру столь редкую среди молодежи нынешнего поколения, члены клуба обоего пола размышляют отнюдь не только об украшениях, электризующих соответствующий противоположный пол. Нет! Они занимаются спортом! Следуя урокам Греции, они воплощают в жизнь вечную максиму Mens sana in corpore sano[79]. Здесь не читают ни романов, порожденных низменным литературным болотом, ни футуристских стихов! Тут читают исключительно Руя Барбозу. Нет! Здесь взрастают достойные сыны и дщери великого существа, которое Билак именовал своей чеканной и лапидарной фразой „О, хитроумна Ева, мать народов“[80].

Вчера, когда девушки и юноши – члены клуба – отдавались сладостным и невинным волютам томного вальса, коварная неисправность явилась, дабы погрузить во мрак полное сияющих блесток помещение. Угасли на устах блаженные улыбки. Юные девы в розовом возрасте мечтаний и томлений в приступе страха и меланхолии искали, словно обескураженные необъяснимой близорукостью, твердой руки, что поддержала бы их. Тщетно! Ни один!

В гордом героическом строю их партнеры замерли, словно пораженные стрелою гнева Господня. (Сдержанный смех девушек и юношей.)

Когда прерванная подача электроэнергии была восстановлена компанией «Лайт», все пребывали примерно в шестидесяти сантиметрах друг от друга в позах спокойных и почтительных. Вид их было подобен виду вдохновенных паломников, утоляющих жажду в надежде и вере чистыми поцелуями бриза.

Событие, достойное пера Плутарха! Современный феминизм разбился бы со всем своим хрупким витийством, налетев на скалу этого упрямого факта. Res non verba![81]

Ввиду вышесказанного мне следует внести в анналы Клуба пинг-понга пророческий благодарственный гимн молодым людям, что, подобно истинным Святым Алоизиям, в столь опасную минуту сохранили самообладание, кое позднее приведет их на сияющие поля супружеского счастья!

Благословенна земля, родящая подобных эфебов! Отечество, пульсирую в тебе![82]

(Улыбки и аплодисменты.)

161 История Бразилии

И Селиязинья, размахивая портфелем мимо дверей фонарей, объясняла мне, что император Педру I был расточитель, тратил много денег, но, когда умирал, раскаялся, приказал позвать внука своего внука и велел ему так не делать.

– А Педру II?

– А этот был лентяй. Когда учительница приходила, он говорил, что будет играть в карты, а никаких книг и видеть не хотел.

Приплывала ночь и высаживала на пристань моего ночного ангела.

162 Последние известия

«Отель Генуя.

Дорогой друг и собрат!

Приветствую.

Лишь сегодня я пишу вам из прекрасной Италии, страны искусства, полной храмов из каррарского мрамора, где Вера царит под эгидой Традиции.

Vedere Napoli e depoi morrire[83]!

Я провел несколько дней в Лиссабоне и посетил там знаменитую Вифлеемскую башню, откуда отправились бороздить Океан славные каравеллы Кабрала. Я не мог удержаться от того, чтобы мысленно перенестись в те славные времена. Я ощутил глубочайшую благодарность в адрес бесстрашных первооткрывателей, чувствуя, что без их великой исторической эпопеи я бы сегодня здесь не стоял, а если бы и стоял, то не здесь, и был бы португальцем, которому прискорбное состояние обменного курса не оставляет никакой возможности путешествовать.

Вскоре я пойду созерцать восхитительное искусство Рафаэля и удивительную эпоху Медичи, посмотрю на Замок Святого Ангела, со стен которого бросилась прекрасная пуччиниева Тоска.

Всех благ, искренне обнимаю,

искр. др., пок. сл., почт. и кузен

Пилатус

P. S. Мир действительно очень тесен, как говорил монах-эрудит Мануэл Бернардес. Вчера по дороге в Санта-Маргериту я остановился посмотреть на танцы в Курзале, и каково же было мое изумление, когда на двери я увидел афишу, гласившую: «Жозе Келинини, professore шимми-тротта». Конечно же, я счел за благо поспешно ретироваться, опасаясь встречи с этим наглецом.

Сей же».

163 Пригрезившееся интервью

– Итак, наш знаменитый соотечественник, снискавший славу своими трудами на литературной ниве, не намерен писать продолжение своих интереснейших мемуаров?

– Нет.

– Дозволено ли будет его многочисленным читателям узнать, каковы тайные мотивы столь серьезного решения, наносящего значительный урон нашей зарождающейся литературе?

– Мотивы гражданского характера. Я муж покойной доны Селии.

– И что же?

– По словам д-ра Мандарина, вдовцу следует быть осмотрительным. К тому же, после 35 лет, mezzo dei camin di nostra vita[84], наша чувственная жизнь не должна выглядеть скандальной, дабы не подавать дурного примера старшему поколению.

– Но д-р Мандарин, прошу прощения за грубое слово, тот еще осел!

– Вы заблуждаетесь. Д-р Мандарин – настоящий путеводитель Бедекера в области добродетели. Я им руководствуюсь.

– Критика будет обвинять вас, а позже и клеймить за то, что вы отказались от продолжения драгоценного памятника родному языку и бразильскому образу жизни в период столь спортивного начала XX века.

– У меня уже есть самая надежная гарантия от любой критики. Я прочел «Мемуары» д-ру Пилатусу перед его отплытием.

– И что же он?

– Моя книга напомнила ему опус Вергилия, хотя он заметил, что она немного более нервическая по стилю.

Сестри-Леванте, отель «Мирамаре». 1923

Всепожирающая сила искусства

Европейские «ценности» модернизма и бразильский национальный колорит

Книга «Сентиментальные мемуары Жуана Мирамара» Освалда ди Андради (1890–1954) впервые была опубликована в 1924 году. Этот экспериментальный роман считается одним из самых важных произведений бразильского модернизма. Известно, когда родился бразильский модернизм: в 1922 году, во время «Недели современного искусства» – культурного события, вобравшего в себя художественные выставки, искусствоведческие лекции, концерты и чтения новой поэзии, проходившие в здании Муниципального театра в Сан-Паулу. А вот когда родился сам модернизм, никто точно сказать не может.

Истоки понятия восходят к Античности. Концепция «актуального времени» укоренилась в работах художников итальянского Возрождения. Не отказывались от этой стратегии и творцы Нового времени (XVII–XVIII), уже своим названием утверждавшего неизбежную новизну происходящего. В эстетике романтизма нередко наблюдаются эпатажные формы поведения художника по отношению к обществу; проявляется внимание к подсознательному и мистическому. И наконец, изысканности этому феномену добавил символизм. Модернизм был ожидаем!

В этом самом новом искусстве многое началось спонтанно, лишь постепенно складываясь в развивающуюся систему. Но сам термин «модернизм» оказался малорадикальным относительно тех