Вопрос – половинка сердца - София Лундберг

Элин кивнула, она не нашла в себе сил ответить, что Анни не была ее матерью. Мужчина протянул ей руку, словно почувствовал ее печаль. Она протянула свою.

– Я знаю, вашей мамы не стало. И очень сожалею. Это моя компания купила помещение. Элин, вас ведь так зовут?

Она снова кивнула.

– Я видел ваше имя в договоре. Давайте пройдемся не много.

Он так и не отпустил ее руки, и Элин нерешительно последовала за ним.

– А я смогу увидеть этот снимок, когда вы его прояви те? – спросил он.

Кивок – говорить она не могла.

– Знаете, я очень люблю читать, быть может, вы посоветуете мне какие-нибудь интересные книги? Я так рад, что имею счастливую возможность прогуляться с дочерью хозяйки книжного магазина. Разрешите представиться, меня зовут Сэм. Сэм Боулз.

Элин остановилась и выдернула руку.

– Но книжного магазина больше нет, – с горечью сказала она. – Грузовик только что отвез все книги, Анни подарила их школе. Полки стоят пустыми. Все закончилось.

Он положил ей руку на плечо:

– Послушайте, все, что вы прочли, все до последнего слова, осталось в вас. Этого у вас никто не сможет отнять. Ваша мама дала вам самое лучшее, что только может дать мать своему ребенку.

Элин согласно кивнула. Он мягко похлопал ее по плечу, взгляд был полон сострадания.

– Что же теперь будет с магазином? – прошептала на конец Элин.

Сэм пожал плечами:

– Не знаю. Я работаю с недвижимостью, покупаю и про даю. Мой род занятий не слишком-то располагает к проявлению чувств. Но на этот раз все иначе. Я много раз бывал в этом магазине и очень к нему привязался.

Сэм внезапно наклонился и поднял что-то с земли. Когда он снова выпрямился, в руке его был зажат маленький камешек. Он вложил камешек ей в ладонь и сомкнул пальцы.

– Убери это в карман, а посмотришь, когда придешь домой, – доверительно перешел он на «ты». – Если ты согласна, то пообещай мне, что мы еще увидимся, Хорошо? – попросил он.

– Я чего-то не понимаю? – Элин наморщила лоб.

– Скоро ты все поймешь. Поверь мне. А пока убери это в карман, – снова попросил он и улыбнулся так, что все его лицо засияло.

Элин сделала, как он велел: отправила камешек в карман. Сэм снова взял ее за руку, и они медленно двинулись вдоль набережной. Он расспрашивал ее о любимых книгах и рассказывал о своих. Теперь они взахлеб болтали, перебивая друг друга, и, казалось, их разговор никогда не закончится.

Пошел дождь, словно внезапно разверзлись небеса и на землю хлынули потоки прохладной влаги. Он снял с себя пиджак и нес, держа над их головами. Элин почти прижалась к нему, ощущая исходящий от него запах – от Сэма веяло спокойствием и надежностью. Улицы стремительно пустели, и лишь они вдвоем продолжали брести под дождем неизвестно куда.

Хейвиде, Готланд, 2017

Стол уставлен далеко не новой посудой. Со стороны кухонного диванчика стоят пять щербатых тарелок. На диванчике сидят рядком дети и ждут. Все светловолосые, взъерошенные и улыбчивые. Сидят не по старшинству, а как попало. Все – мальчики, и все с бледными веснушками на носу, несмотря на то что до весны еще далеко. Они изо всех сил стараются усидеть спокойно, но время от времени кто-нибудь да пихнет локтем соседа или ущипнет его за ногу, и тогда вся компания приходит в движение. На противоположной стороне стола расставлены три тарелки, на торцах – еще по одной.

Фредрик стоит, приобняв одной рукой свою жену. Она красивая. С пухлыми румяными щечками. В джинсах и простой полосатой футболке, из-под которой мягко выпирает округлый животик. Волосы, как у Элин, какими они бывают после душа, пока она еще не успела ничего с ними сделать. Светлые и волнистые, с ровным пробором посередине. Женщина помешивает что-то в кастрюльке на плите.

Когда в кухне появляются Элин с Алисой, воцаряется тишина. Элин внезапно чувствует себя одинокой. Дети таращатся на них во все глаза. Фредрик отпускает талию жены и смотрит в глаза Элин. Она улыбается и поднимает руку в робком приветствии. Марианна в дверях с нетерпеливым видом переступает с ноги на ногу, словно поторапливая, чтобы все поскорее усаживались за стол.

Элин взглядом пересчитывает тарелки.

– А разве Эдвин не будет с нами ужинать? – спрашивает она.

– Он очень неаккуратно ест, – вполголоса произносит Мириам.

– Просто он нервничает, когда вокруг много народу, – добавляет Фредрик.

– Это ничего, я все равно хотела бы его увидеть. – Элин выходит из кухни и оглядывается: – Где он? Остался в своей комнате?

Марианна качает головой.

– Он теперь не может преодолеть лестницы. Это ему не по силам.

Только теперь Элин замечает, что в доме убраны все пороги.

По мере приближения к комнате она чувствует, как в груди все быстрее бьется сердце. На комоде в прихожей стоят старые фотографии в рамочках. Элин на минутку останавливается и внимательно разглядывает их.

– Узнаешь себя? – спрашивает Марианна, протягивая ей одну из фотографий.

Это школьный снимок, вставленный в овальную позолоченную рамку. На снимке Элин с челкой, которую ей собственноручно подравнивала Марианна, воспользовавшись кухонными ножницами. Чуть выпирающие передние зубы. На носу несколько едва заметных, словно подрисованных карандашом, веснушек.

Марианна внезапно проводит пальцем по фото:

– Я смотрела на тебя каждый день.

Элин забирает у нее фотографию и кладет на комод рамкой вниз:

– Ты лучше смотри на меня сегодняшнюю. – Она берет руку матери и кладет на свою щеку. Рука холодная и худая, с опухшими костяшками пальцев.

– Я здесь, мама. По-настоящему.

Марианна отдергивает руку, но Элин успевает увидеть блеснувшие в ее глазах слезы, прежде чем та поворачивается и идет к комнате сына.

Они заходят. Эдвин сидит к ним спиной в инвалидном кресле с высокой спинкой. Одна рука прижата к туловищу, над подлокотником торчит острый локоть. Голова слегка подрагивает. Услышав, что кто-то вошел, он принимается тихонечко стонать: монотонный жалобный звук на одной ноте. В комнате холодно. В углу специальная кровать с высоким ограждением, застеленная красным шерстяным одеялом.

Марианна кладет руки ему на плечи и произносит громко и четко:

– Эдвин, она здесь. Твоя сестра наконец-то вернулась домой.

Эдвин вскрикивает, каждый его вдох и выдох сопровождаются высокими нотами. Одна нога касается пола.

– Ты рад ей, да? Представь, как долго мы ее ждали, – продолжает Марианна, оправляя на сыне темно-красный кардиган и вытирая ему рот кончиком бумажного полотенца.

– Здравствуй, дружок, вот и я, – шепчет Элин и кладет руку на руку брата.