Вопрос – половинка сердца - София Лундберг

class="p1">Эдвин смотрит на нее ореховыми глазами, в глазах плещется радость, губы криво изгибаются в подобии улыбки. Из уголка рта вытекает и повисает нитка слюны. Марианна привычно вытирает ее.

– Он хоть понимает, что это я?

Услышав это, Эдвин громко стучит ногой об пол, улыбка с его губ исчезает.

– Думаю, да. Ты же видишь, он понимает, что ты говоришь.

– Но ведь столько времени прошло, как он может помнить?

Монотонное гудение возобновляется. Эдвин смотрит вниз, искорки в его глазах погасли.

– Ты помнишь меня? – шепотом спрашивает Элин и садится на корточки перед братом. Потом наклоняется и кладет голову ему на грудь. – Помнишь, как ты прижимался ко мне, когда тебе было страшно?

Он снова громко топает ногой, затем неуклюже проводит рукой по ее спине. Элин обнимает его, целует в щеку.

– Эдвин, подумать только, ты жив! Пойдем поешь с на ми! Побудь с нами!

Она снимает коляску с тормоза и везет брата на кухню. Марианна не возражает и пропускает их вперед, но в прихожей задерживается и быстро убирает с комода все фотографии.

В кухне Элин размещает Эдвина в торце стола, сама садится рядышком. Она никак не может наглядеться на него и безостановочно гладит его руки, спину, голову.

Мириам водружает кастрюлю в центре стола. Из-под крышки вырывается пар, кухню окутывает изумительный запах.

– Говяжья лопатка, тушенная с лисичками, – объявляет она. – Всё отсюда, из Хейвиде.

Алиса открывает было рот, чтобы что-то сказать, но Элин качает головой и одними губами произносит по-английски: «Ешь».

– У нас тут тоже вегетарианцы имеются. – Фредрик кивает на диванчик. – Кстати, пришло время представить нашу банду. Это вот Эрик, вегетарианец, когда ему выгодно. Элмер питается исключительно ветчиной и сыром. Эсбьёрн, он воротит нос от огурцов. Эмрик… Ну, с Эмриком все в порядке, парень ест почти все, что дают. А это малыш Элис. Кажется, всех назвал, никого не пропустил? – смеется Фредрик. Ему вторит Мириам.

– Do you speak English? – Алиса поворачивается к Эрику, и тот энергично кивает.

– Я играю в сетевые игры, – отвечает он на беглом английском. – У меня много друзей в Соединенных Штатах, с которыми я общаюсь.

Журчание голосов заполняет помещение, в кухне так жарко, что потеют оконные стекла. Кастрюля медленно пустеет. Эдвин ударяет ложкой о тарелку, Элин осторожно помогает ему донести ее до рта.

– Налей ему еще немного молока, он его так любит, – говорит Марианна и кивает на пустой стакан.

– Я знаю, – шепчет в ответ Элин.

– Мама, Эрик говорит, что у них тут есть коровы. Я еще никогда не гладила корову. Можно, я схожу? – кричит Али са через весь стол и трогательно смотрит на Элин.

Малыш Элис возбужденно подпрыгивает на месте, а потом залезает с ногами на диванчик. Штанишки наполовину съехали вниз. Мириам подтягивает их, приподняв малыша в воздух.

– Марианна, сходи с девочкой, пусть посмотрит на коров, – говорит она.

– Я тоже пойду, надо же кому-то переводить, – улыбается Элин и, повернувшись к Марианне, устремляет на нее вопросительный взгляд: – Коровки, значит?

– Ну да, не так много, зато они исправно дают молоко. Должны же мы с Эдвином хоть что-то наконец получить от жизни.

Они вместе выходят во двор и подходят к коровнику. Элин открывает дверь, провернув в замке большой толстый ключ. Когда-то здесь был сарай, но теперь он перестроен, хотя все равно остался узнаваемым. На них обрушиваются тепло и запах навоза. Марианна зажигает люминесцентные лампы на потолке, и коровы при виде людей начинают приветственно мычать.

– Они, наверное, думают, что мы пришли их покормить, – бормочет старая женщина.

Алиса и Элин бредут по проходу. Внезапно одна из коров касается руки Алисы своим рогом, и та вскрикивает. Мальчишки смеются. Элис взбирается на загородку, тянет к корове ручку. И громко фыркает от смеха, когда длинный шершавый язык облизывает его ладошку.

– Понимаешь, Алиса никогда прежде не видела коров так близко, – объясняет ему Элин.

Элис пораженно смотрит на нее, словно ему только что сообщили, что Деда Мороза не существует.

– Она выросла в большом городе, где дома выше скал, – говорит Элин.

Элис качает головой, ему это трудно понять.

– Надо же, никогда не касалась коровы. Хотя бы ради этого стоило сюда приехать, – вздыхает Марианна. – Де вочка уже почти взрослая. Что ж из нее получится, если она никогда не бывала в деревне и не знает, что к чему.

Элин вылетает из коровника и несется к машине, где у нее в дорожной сумке припрятана маленькая цифровая фотокамера. Она чувствует, как по всему ее телу разливается невероятное спокойствие, и больше уже не переживает по поводу налипшей к брюкам глины.

Она фотографирует Алису рядом с коровами, Алису и Марианну вместе, улыбающихся. Мальчишек, сидящих, лежащих и раскачивающихся на балках под потолком. Она фотографирует каждую мелочь, стены, деревянные башмаки Марианны, висящие на стенах хомуты. Ей хочется зафиксировать всё, сохранить ускользающие мгновения. Она демонстрирует снимки Марианне прямо на экране камеры. Марианна с любопытством смотрит и радостно позирует для новых, и при этом испуганно просит никому не показывать.

Бабушка и внучка задушевно смеются, словно две старинные подруги. Они не могут разговаривать друг с другом, не понимают слов, которые каждая из них использует, чтобы описать этот мир. Но они все равно общаются с помощью улыбок, мимики, жестов.

Внезапно со двора доносится громкий окрик. Это Фредрик. Услышав его, мальчишки вихрем выносятся из коровника и мчатся обратно на кухню. Элин улыбается при виде Марианны и Алисы, которые, взявшись за руки, не спеша бредут к выходу.

Сама Элин остается. Она отступает к стене и, подняв фотокамеру, пытается поймать в кадр все внутреннее помещение вместе с коровами. И внезапно спотыкается о торчащий край половицы. Она в недоумении смотрит под ноги. Потом наклоняется и медленно проводит рукой по грубым занозистым доскам пола. Кажется, их никто не менял за эти годы. Она замечает одну, чуть выступающую над прочими, и осторожно надавливает. Доска легко поддается, и у нее захватывает дух.

В тайнике под полом все еще лежат запылившиеся бутылки с выпивкой, те самые бутылки, которые много лет назад спрятал здесь Лассе. Одну за другой Элин достает бутылки и откручивает пробки. Жидкость с бульканьем покидает стекло и просачивается в землю. В нос шибает запах застарелого спирта.

Под бутылками Элин замечает прикопанную банку, в свете люминесцентных ламп поблескивает крышка. Она вытаскивает ее и пытается открыть, но крышка сидит туго. Наконец справляется, запускает руку внутрь и нащупывает свернутые бумажки. Осторожно разворачивает каждую и