Вопрос – половинка сердца - София Лундберг

пытается прочесть, но буквы выцвели настолько, что их не разобрать. Какие секреты она спрятала здесь много лет назад? Элин не помнит. Записки перекочевывают в карман ее куртки.

До чего же странное ощущение – словно она очутилась внутри мыльного пузыря. Элин смотрит на людей за столом, но не может разобрать, что они говорят. Все улыбаются, жестикулируют. Маленькие ручки тянутся к вазочкам с мороженым, бананами и безе. Ложки лихорадочно скребут по блюдцам. Смех заглушает все остальные звуки.

Тот же стол, те же стены. Даже картина, которую они сто лет назад нарисовали все вместе, висит на прежнем месте в своей старой рамочке. Деревья, собака, тракторная колея, птицы. Они рисовали ее вчетвером. Не хватает только Эрика.

Эдвин выглядит страшно довольным – никакого беспокойства из-за того, что вокруг так много людей. Его голова и руки мелко дрожат. Он внимательно ко всем прислушивается, губы растянуты в улыбку. На одном конце стола Эрик и Алиса что-то обсуждают, доверчиво склонившись друг к другу. Смеются, Алиса энергично жестикулирует. Кажется, они ровесники.

Элин наклоняется к Фредрику:

– Сколько лет Эрику?

Он бросает на детей быстрый взгляд:

– Недавно восемнадцать исполнилось. А Алисе?

– Семнадцать.

Молодые люди одновременно встают из-за стола. Алиса говорит Элин:

– Мы ненадолго выйдем, хорошо? Эрик хочет мне кое-что показать.

Она кивает, и парочка выскакивает в прихожую.

Элин подходит к окну и следит взглядом за двумя фигурками, медленно бредущими к дороге в тусклом свете дворового фонаря. Вот они останавливаются и задирают вверх головы. Смотрят на небо. Долго. Должно быть, он показывает ей созвездия.

Марианна стоит возле раковины и моет посуду, рядом высятся стопки тарелок и фаянсовых блюд. Элин встает рядом и начинает вытирать.

– Моя маленькая помощница, – не глядя на нее, улыбается Марианна.

– Ну, теперь не такая уж и маленькая.

– Да уж. Столько лет прошло.

Элин не знает, что еще сказать, и они продолжают молча разбираться с посудой. Младшие ребятишки устали сидеть спокойно и с воплями носятся по дому. Фредрик и Мириам устроились за столом с бокалами вина. Они окликают ее:

– Элин, бросай посуду, Марианна сама справится. Лучше расскажи нам про Нью-Йорк. Обо всех этих высоких домах. Скажи, у вас там действительно совсем нет деревьев?

– Вы можете приехать в гости, и тогда сами увидите. – Элин присаживается рядом с Фредриком.

Он кладет руку ей на плечо.

– Мы с Элин были лучшими друзьями, – говорит он Мириам.

– Навсегда, – произносит Элин, но так тихо, что лишь видно, как шевелятся ее губы.

– Друзьями навсегда, – громко говорит Фредрик, как будто он все-таки понял, что она сказала.

Руки Марианны все еще мокрые, когда она внезапно хватает Элин и тянет ее за собой. Элин послушно идет за ней по лестнице в комнату, которая прежде была ее. Теперь она вся розовая: розовые стены, розовое покрывало, розовые гардины на окнах. Даже гардероб розовый.

– Как здесь красиво, – притворно изумляется она, чув ствуя, как тело пронзает дрожь.

Спертый воздух пахнет старыми духами и лаком для волос. На туалетном столике – пыльные флаконы, выстроенные аккуратными рядами на кружевной салфетке. Тусклое облезлое зеркало в овальной раме. Элин наклоняется и изучает свое отражение. Амальгама кое-где слезла, поверхность испещрена черными точками.

– Это зеркало никуда не годится, – говорит она. – Мы купим тебе новое.

Марианна улыбается:

– Собираешься теперь помогать мне? Хочешь, чтобы все снова стало хорошо?

Элин выглядит растерянной, ее взгляд мечется по комнате, и она судорожно хватается за железную спинку кровати:

– Что ты хочешь этим сказать? Ведь когда я тут жила, все выглядело куда хуже.

– Ничего подобного. Здесь было гораздо лучше.

Элин опускается на кровать. Тихо сидит и смотрит на въевшиеся в старый линолеум пятна.

– Возможно, теперь все станет только хуже… – бормочет она еле слышно, затем выпрямляется и берет Марианну за руку, пытаясь усадить ее рядом с собой.

– Нет, лучше подойди-ка сюда, – говорит Марианна. – Я хочу тебе кое-что показать.

Она выдергивает руку и подходит к гардеробу. Открывает дверцы, и Элин выдыхает в изумлении. Внутри лежат ее старые вещи. Все полки забиты ее старыми вещами.

Марианна вынимает стопку детских рисунков:

– Вот, все твои творения. Я постоянно их пересматривала. Они такие красивые, ты так старательно прорисовывала каждую деталь, несмотря на то что была еще совсем крохой.

Элин принимает из ее рук рисунки и с улыбкой разглядывает. Собаки, кошки, цветы – ее любимые полевые цветы.

– Знаешь, я до сих пор рисую цветы. Ужасно скучала по нашим растениям.

Перед ней почти точная копия рисунка, который она сделала для Фредрика в Нью-Йорке всего несколько недель назад.

– Совсем как те букеты, что ты частенько собирала для меня. Помнишь? – Марианна берет рисунок из ее рук и внимательно разглядывает.

– Да, желтый для радости, голубой для спокойствия и розовый для любви. Это ты сама придумала.

– Только такие выдумки и поддерживают нас на плаву здесь, в глуши, – смеется Марианна.

– Ммм, выдумки и мечты, – вполголоса бормочет Элин и листает стопку дальше.

– У меня была только одна мечта, – говорит Марианна.

– И какая же? – Элин поднимает голову, и их взгляды встречаются.

– Чтобы ты вернулась обратно, – едва слышно произносит Марианна. С ее ресниц срывается слеза и медленно ползет по щеке.

Она опускается на кровать, тяжело и прерывисто дышит, звуки – как из старого будильника, у которого кончился завод.

Элин успокаивающе гладит ее по спине:

– Я все равно не понимаю. Почему ты даже не пыталась со мной связаться, почему ни разу не написала или не позвонила мне?

– А почему ты бросила меня? Почему ты ни разу мне не позвонила?

Они замолкают. В наступившей тишине становится слышно, как поскрипывают стены, как свистит за окном ветер, как веселятся внизу дети.

Марианна кладет голову ей на плечо, Элин проводит ладонью по ее седым волосам.

– Теперь я снова здесь, мама. Я вернулась. Мы постараемся все забыть и начать сначала, – шепчет она.

Их уединение нарушает Фредрик. Он приоткрывает дверь и просовывает голову внутрь:

– Уже поздно. Детям пора домой и баиньки. Они еще маленькие. Иначе скоро начнется хныканье.

– Они еще маленькие, – хором повторяют Элин с Марианной. Им на ум приходит одно и то же воспоминание, и они дружно разражаются смехом.

Все вместе они спускаются вниз. Мириам уже стоит одетая в прихожей, держа на руках самого младшего из детей. Элин гладит его по голове.

– Было так приятно познакомиться с вами, с вашей большой и дружной семьей. Мы тоже сейчас поедем в гостиницу.

Элин берет со скамейки в прихожей