Сад в Суффолке - Кейт Сойер

Мэри открылась перспектива бесплодного, одинокого существования. Пока что у нее есть работа, но через пару лет она выйдет на пенсию, и тогда в ее жизни не останется вообще ничего.

Она превращается в Ирэн!

Впрочем, нет. Их с Ирэн отличало несколько важных деталей. У Мэри не было невестки под боком, к которой можно заглянуть со скуки, и не было внучек, с которыми можно проводить выходные, и она уж точно не собиралась посещать приходские собрания в надежде обзавестись воздыхателем.

Раньше она надеялась, что к тому времени, как выйдет на пенсию, по дому будут бегать внуки, но у Эммы и Майкла с этим не складывалось, а Рози и Фиби не хотели детей. Хотя почему-то только Фиби испытывала потребность высказаться на эту тему в печати.

– Видишь? Ты это видишь?

Лиззи откинулась на подушку и положила айпад на покрывало.

– Да, она не стесняется в выражениях.

Мэри оформила подписку тем же днем, когда Фиби устроилась в газету. Она была на седьмом небе. Америка никогда не вызывала у нее особого интереса, и все-таки, когда она загрузила приложение и открыла колонку «Англичанка в Нью-Йорке» в рубрике новинок, когда увидела имя дочери и ее фотографию рядом с лауреатами Пулитцеровской премии, то ощутила невероятный прилив гордости и, неожиданно для себя, зависти.

Отныне каждая суббота начиналась у Мэри с неизменного ритуала: она пила кофе в оранжерее и читала колонку Фиби. Иногда Ричард успевал первым и, бывало, советовал ей сдобрить кофе капелькой бренди. Как, например, в то утро.

Первым делом она позвонила Эмме.

– Ну правда, мам, я даже открывать не собираюсь, не переживай. Я никогда ее не читаю. И тебе не советую, раз это так сильно тебя огорчает. Я давно говорю: Фиби не перестанет трепать нам нервы, пока не возьмется за ум, а коль скоро она возомнила себя второй Кэрри Брэдшоу, этому не бывать.

Потом она попробовала связаться с Рози, но, как обычно, дозвонилась только до автоответчика. Тогда Мэри отправила ей эсэмэс:

Не читай колонку Фиби. Там всякие глупости про детей, ты расстроишься. Люблю.

Ответ пришел в часы приема посетителей, когда Мэри выходила из машины перед больницей:

Я читала. Типичная Фибс. Я не расстроилась. Как Эми отреагировала? Позвоню позже. Р.

Лиззи улыбнулась ей и сняла очки для чтения.

– Что конкретно в этой статье тебя так огорчило, Мэри?

– Я… ну… Она пишет, что я… Говорит, что… – Мэри замолчала, подышала, собираясь с мыслями. – Короче, теперь я чувствую себя старомодной дурой, потому что завела детей. Как будто это был не сознательный выбор, а просто – ну, как будто я рожала, потому что так принято: выходишь замуж, беременеешь, рожаешь детей. – Мэри замолчала, чувствуя, как к щекам приливает краска. – Я хочу сказать, если повезло забеременеть.

– Ты за меня переживаешь, что ли?

Мэри вспыхнула. За годы дружбы они столько раз касались самых болезненных вопросов, обнажали самые уязвимые свои места, но никогда не поднимали эту тему. Никогда не говорили о том, что у Лиззи с Иэном нет детей.

– За тебя и за других женщин – другие пары, у которых не сложилось.

– Ох, Мэри. – Лиз взяла ее за руку. – Но ведь у меня все сложилось так, как я и мечтать не могла.

К тому времени, как Мэри улучила минутку поговорить с Иэном, уже начало смеркаться.

Она прощалась с коллегами Лиззи по исследовательскому центру, которых встречала несколько раз на вечеринках, когда заметила, что Иэн стоит один – впервые за весь день – у самой воды и колупает этикетку на пивной бутылке.

– Привет.

Он отвел глаза от моря и повернулся на ее голос.

– И тебе привет. Я тебя за весь день почти не видел.

– Как ты?

– Нормально. А ты?

– Лучше, чем ожидала. Тушь до сих пор на месте.

Он рассеянно скользнул взглядом по ее лицу. Улыбнулся, и в уголках его глаз образовались морщинки.

– Решила искупаться?

– Это Лиззи вечно затаскивала меня в воду. Без нее как-то не хочется.

Позади них, перекрывая рокот прилива, послышался характерный тенор Ричарда. Взрыв смеха.

– Он уже раз сто назвал Лиззи своей «старинной подругой».

– Ричард никогда не врет – так, приукрашивает. В его словах всегда есть крупица истины.

Она улыбнулась.

Иэн развернулся к людям, собравшимся вокруг разведенного на пляже костра, а Мэри – следом за ним. К этому часу остались только самые близкие. Ричард, Ирэн, Эмма, Майкл и Рози сидели на шезлонгах вокруг костра, накинув на колени пледы, их лица ярко освещало оранжевое пламя. Чуть дальше рядом с шотландской родней Иэна стояла Фиби. Она слушала юношу с темно-рыжими волосами и кивала. При виде бутылки пива у нее в руках Мэри похолодела.

– Она была бы довольна. Что все смогли приехать.

– Я до последнего сомневалась, что у них получится.

– И ни одной потасовки.

– Пока.

Иэн кивнул.

– Пока.

Они постояли еще немного, глядя вдаль. Чернильный закат стремительно разливался по небу и отражался в воде, окрашивая горизонт в темно-лиловый цвет.

Впервые, вдруг поняла Мэри, они остались наедине с того дня, когда она сидела на кухне и ждала, а он появился на пороге с мрачным лицом. Он кивнул, и Мэри все поняла без слов. Лиззи умерла.

– Чуть не забыл. – Иэн похлопал по пиджаку, залез во внутренний карман. – У меня для тебя письмо. – Он вынул желтый конверт и протянул ей.

Мэри сразу узнала почерк Лиззи. «Мэри».

– О нет. – Мэри схватилась за горло. – Я весь день так хорошо держалась.

– Знаю, подружка. – Между лопатками легла его рука.

Минуту или две она стояла зажмурившись, стараясь дышать ровно, потом промокнула глаза, кивнула и протянула руку.

Иэн вложил конверт ей в ладонь. Неожиданно тяжелый.

– Почитай пока, а я пойду поднимать эту шайку. – Он глянул на часы. – Надо пошевеливаться, если хотим заскочить в магазин на обратном пути.

Она смотрела на море, сжимая в руке конверт, и слушала, как шуршит под ногами Иэна галька, как он окликает их родню, как они дружно стонут в ответ на приказ собираться и оживляются, услышав, что, так и быть, напоследок можно пожарить еще рыбы.

Взгляд упал на конверт. Быстро смеркалось, и на бумагу наползала синяя тень.

Она втянула вечерний воздух, подцепила пальцем свободный краешек клапана и в три рывка вскрыла конверт. Письма не было, и на секунду сердце пропустило удар, но тут до нее дошло.

Она перевернула конверт и высыпала содержимое в ладонь. Сомкнула пальцы вокруг семечек подсолнуха, и ее взгляд затуманился от слез.