Река Ангара – река Леметь - Анатолий Владимирович Казаков

Однажды летом, когда Серёжка с мамой возвращались на служебном автобусе на правый берег реки Ангары, водитель автобуса громко сказал:

– Вон, кажись, барачные сараюшки горят. Хоть бы они вообще сгорели.

В сарайках люди, жившие в бараках, хранили дрова, велосипеды, мопеды, мотороллеры, мотоциклы, лопаты, топоры, колуны, кто-то держал там собак для охоты, приделывая к сараю специальные, сделанные из железной сетки домики. Умудрялись держать даже свиней. Железные кровати уже начали заменять диванами, но выкидывать их было жалко, поэтому их тоже хранили в сараях. Услышав слова водителя, сильно встревоженные люди, ехавшие в автобусе, на полсекунды замолчали, зато потом отборным матом откостерили водителя так, что лицо у него стало малиново-красным. Вдалеке стоял огромный дым от пожарища, всё небо заволокло чернеющей тучей, но дождя и ветра не было. Видимо, где-то далеко шёл дождь, и кто-то в автобусе сказал, глубоко вздохнув:

– Эх, ливанул бы щас дожжик.

Когда подъехали к баракам, а стало быть, к месту сильнейшего и масштабного пожарища, все мигом выскочили из автобуса. Но Серёжка ещё успел запомнить слова водителя автобуса: «Слава богу, не убили меня, дурака. Язык, как помело, всю жизнь страдаю!»

Горело сразу несколько длинных сараев. Такого огромного пожара доселе Серёжа не видывал. Больше футбольного поля! Вспыхивал один сарай, и огонь тут же переносился на другой и – дальше. Повезло всё же, что не было ветра. Тогда тайга была ещё не вырубленной, могучие сибирские сопки радовали глаз людской своей неповторимой красотою, потому ветра были редкостью. Лес, словно воин, защищал сибиряков от ветров: зима была как зима, лето как лето. Сараи находились вблизи от бараков, люди, выбравшись из служебных автобусов, бросились вытаскивать из своих комнат вещи. И вот уже весь вспотевший, взволнованный и уставший от перетаскивания вещей Серёжа сидит прямо на улице, на своей железной кровати, на которой стоит чёрно-белый телевизор «Берёзка», а в голове его одна за другой мелькают горькие мысли: «Ох, мамка, мамка, зарабатывала, зарабатывала на холодильник, шифоньер, зимнюю одежду, а теперь всё может сгореть! Если мамина железная кровать сгорит, мы с ней на моей кроватке-то не поместимся, а пол в бараке и летом холодный, если на полу спать, простынет мама. А если барак наш сгорит, где жить будем? Придётся бабушке нам одежду высылать – голым ходить не будешь. Бабушка снова будет ругать Сибирь и звать нас вернуться жить в деревню».

У друга Эдика есть папка, они с тётей Ниной уже вытащили вещи из своей комнаты, теперь дядя Володя помогает маме Насте вытаскивать холодильник, небольшой, но тяжёлый. Серёжка смотрит, как пан Величинский с женою Дусей вытаскивают диван, ставят на их телевизор, по которому зимою Серёжа смотрел и слушал красивого певца Юрия Гуляева, исполнявшего песню про Юрия Гагарина… Быстрее всех вытащили свои вещи Бутылкины – в этой семье росло пять мальчишек. Маму их звали Машей, а папу – Геннадием. Парней-то у них пять, но старшего, Юрку, звали не Бутылкиным, а Арбузовым. Говорили взрослые, что дядя Гена взял тётю Машу в жёны с ребёнком, а потом и своих четверых заделал. Высокий мужик Алексей Боханский, который однажды, выпив лишнего, упал возле комнаты, где жили Анастасия Андреевна с сынишкой, и напугал немного маму Серёжки, тоже теперь помогал соседям. У него на голове повязка, словно он раненый партизан.

Дядя Лёша пытался спасти свой мопед, но ничего не вышло, дядя Володя Карпеченко оттащил мопед от сарая – и хорошо сделал, ибо вскоре раздался сильный взрыв от бачка с бензином. Но Алексей всё же успел обжечь голову, и тут же кто-то из сердобольных женщин перевязал его. Кто-то рядом кричал, что нельзя ожоги перевязывать, но слушать советы было некогда. Дядя Витя с женою Любой, которых мама Серёжки называла про себя марийцами, всё из своей комнаты повытаскивали и теперь помогали вытаскивать вещи дяде Зиновию с тётей Русей, тоже марийцам, очень скромным, добродушным, открытым, хорошим людям.

Словом, все друг другу помогали. Сергей, как и все мальчишки, любил фильмы про войнушку, и теперь, глядя на то, как бараковские люди, которых он знал, со всех окрестных бараков вытаскивают вещи на улицу, сильно волновался. Это всё напоминало ему какой-то военный фильм, но какой, Серёжка не успел вспомнить. Вовка Бутылкин, недавно победивший его в уличной драке, за которой наблюдали взрослые из двух бараков и что-то кричали, после чего Олег Бутылкин пожалел Серого и разнял мальчишек, громко крикнул:

– У пана Величинского свиньи горят!

Паном Величинским прозвала дядю Володю мама Настя. И теперь все его так называли. Этот добрый и большой мужчина всегда, когда опаливал свиней, раздавал барачным детям опаленные уши и хвосты, дети ели и хрустели, их радости не было предела, опаленное ухо поросёнка переходило из рук в руки, все хотели попробовать вкусные хрящики.

Дядя Володя Виличинский держал несколько свиней в сарайке. Сарай загорелся, но хозяин успел выгнать ещё совсем небольших свиней на улицу. Было их шесть, и они, возбуждённые происшествием, громко визжали. Но почему-то, постояв немного на улице, свиньи снова очень быстро и дружно забежали в горящую сарайку. В этот момент крыша сарая обвалилась, и свиней накрыло горящей крышей. Пожарники, бросив лить воду на другие сараи, стали тушить сарай пана Величинского и на время сбили пламя. В этот короткий миг дядя Володя с другими мужиками, быстро разобрав завалы с помощью ломиков и топоров, из ещё горевшего сарая, вытащили всех свиней. Свиньи лежали уже неживые. Глядя на них, пан Величинский, весь вспотевший и грязный, говорил: «Эх, родненькие, не успел я вас вырастить, не уберёг. А вам, мужики, спасибо, угощу всех мясом».

Жена его Евдокия, жалея мужа, вытирала ему полотенцем лицо. Величинский быстро понял, что свиней и опаливать-то не надо. Стал тут же рубить мясо. Барачные люди, сплочённые одной бедою, стали покупать у него свинину и побежали в магазин за водкой, но магазин был уже к тому времени закрыт. Выручило то, что у каждого была припрятана бутылочка, так запасливо жили люди бараковские. Но мужикам, которые помогли вытащить свиней, дядя Володя дал мясо бесплатно. Дух поджаренной свеженины шёл по всей барачной округе, люди с горя пили водку и думали о том, что надо снова заготавливать дрова на зиму. Всех быстрее съели мясо Бутылкины, и, уже сытые и довольные, все пять братьев носились по бараку. Серёжка с Эдиком и Вадиком Костенко тоже с аппетитом ели жаркое.

Оно было какое-то слегка липкое.