Река Ангара – река Леметь - Анатолий Владимирович Казаков

намного глубже в землю, чем было принято, что впоследствии оказалось наиважнейшим и правильным решением сибиряков. Свидетельством тому была одна из самых крупных в стране строительная организация – Братскгэсстрой. Первостроители получали новенькие квартиры. И ещё Серёжка Данилин знал от мамы и родного дяди Серёжи, что даже во время Великой Отечественной войны Иван Иванович Наймушин построил новую ГЭС и восстанавливал разрушенные фашистами гидроэлектростанции для всей нашей огромной, необъятной страны. И совершенно точно, что похоронили внизу, у плотины Братской ГЭС, воистину Великого ЧЕЛОВЕКА…

А потом как-то быстро-быстро наступила зима. Из-за сильных морозов дети, бывало, не ходили в школу, и мальчишки, так как общий центральный барачный коридор был большим, играли там в футбол. Было это удобно ещё и тем, что не надо делать ворота, потому как с двух сторон были узкие коридоры, и забить гол в такие ворота было не просто. Каждый выходной дядя Володя, отец Эдика, брал друзей в баню, потому что в бараках не было даже крана с водой. Эдик с Сергеем приносили воду в барак из колонки в десятилитровых вёдрах. Силёнок было ещё маловато, по дороге отдыхали, поставив вёдра на землю, и, расплескав немного воды, хотя жалели, что вода расплёскивается. Учились у старших, как правильно колоть дрова, и переживали, что быстро от такой работы устают и выдыхаются. Здание бани было сделано из толстенных железобетонных стен и казалось мальчишкам крепостью. В Серёжкином воображении вставала картина боя: казалось, подкати к окну пулемёт, разбей окно, и, как Чапаев, оттуда стреляй. Он рассказал об этом Эдику, тот поддержал друга. Любили мальчишки после бани зайти в буфет и выпить вкусного лимонада с красивыми пузырьками, а потом эти пузырьки булькали в пузе, так казалось Серёжке. Лимонад же производили в Братске очень вкусный. После бани друзья бежали к бараку, в котором жили, до него было далеко, поэтому дядя Володя обычно отставал от них. Как-то мальчишки, которые жили в двухэтажных деревянных домах с отоплением, окружили Эдика и Серёжку, побили, правда, несильно, и вскоре разбежались. Побитые друзья с обляпанными от ударов снегом пальтишками, уже не торопясь, шли к своему бараку, и Серёжка, так как был старше Эдика на год, вдруг сильно пожалел друга и сказал:

– Эдик! Я наш секрет храню.

Друг понимающе улыбнулся.

Как-то летом друзья сидели на ветках тополя и наблюдали за жизнью детского садика, в который ходили до школы. Вдруг ветка, на которой сидел Эдик, хрустнула и сломалась, и мальчишка полетел вниз, но приземлился задним местом на другую спасительную ветку, что была покрепче. Друзья посмеялись и решили, что никому об этом рассказывать не будут.

Вспоминался иногда забавный случай в садике. Эдик тогда пришёл забирать Серёжку, а воспитательница рассмеялась:

– Ты же, Эдик, на год младше Сергея, а пришёл его забирать.

Вскоре воспитательница увидела тётю Нину, маму Эдика, и всё поняла. Барачные люди помогали друг другу буквально во всём. Вот и в этом случае мама Настя попросила тётю Нину забрать из садика Серёжку, а пришёл за ним Эдик.

Эдику и Серёжке нравилась девочка Светка Ермашкевич. И вот однажды утром она прибежала в комнату, где жила семья Карпеченко, и громко проговорила:

– Я дойго, дойго спая, я яно, яно встая.

Тётя Нина, мама Эдика, улыбнулась и ответила:

– Ты корова, я корова, оба мы «му-му», только я тебя, корова, отчего-то не пойму.

И об этом тоже думал Серёжа, когда говорил Эдику, что секрет хранит.

Пришли побитые друзья в родной барак из бани, вслед за ними пришёл и дядя Володя. Зоркие и умные мамочки сразу догадались, что с их сыновьями что-то случилось. Тётя Нина стала поругивать дядю Володю за то, что отстал от детей. Мальчишки молчали, как партизаны в кино, вскоре все дружно пили чай и ели очень вкусные горячие пирожки с капустой, которые жарила мама Настя.

На следующий день Серёжка уже стоял в воротах с клюшкой, его хоккейная команда была намного сильнее команды соперников. Ведь с ним были Юрка Арбузов, Мишка Павлинов, Олег Бутылкин, Коля Погодаев, рыжий Валера, Вадик Костенко, Сидоров, Сидорчук и Эдик с Никитой. Одни играли, другие заменяли их, давая отдохнуть, но играть всем хотелось нестерпимо. Серый, так иногда звали Серёжу, даже заскучал в воротах, любуясь на солнышко, которое несмотря на мороз, обжигало лицо. А мысли мальчишки что? Они уж разбег взяли: «Эх, тётя Галя! Вадик Костенко, друг его закадычный, меч сделал из полена, красивый получился, Олег Бутылкин на ручке рисунок вырезал ножом, что он обозначает, мальчишки не знали, но видели такой рисунок в одном фильме про индейцев, ох, и здорово же у Олежки получилось. Столько стараний! А мамка Вадика, тётя Галя, взяла и сожгла меч в печке – по ошибке, говорит, бросила. Эх, взрослые! Ну что, детьми вы, что ли, не были, ну почему так?»

Перед игрой они с Вадиком нашли в шифоньере кисель в пачках и тут же сгрызли его, таким вот образом подкрепившись перед игрой. Из соседнего барака звучала из проигрывателя пластинка с песнями: «Хочешь, я стану дождиком», «Мамина пластинка». Музыка звучала из окошек, где жил Мишка Павлинов. Одно было непонятно Серёжке: на улице мороз, а у них форточка открыта. Вот они с мамкой топят, топят печку, и всё быстро выстывает, а у них открыта форточка, но музыку слышно лучше. Ох уж этот Мишка! Серёжка вспомнил, как вчера вечером, когда они с дедом Василием пошли в холодный барачный туалет, Мишка взял и ударил его клюшкой по руке. Эх, и больноже было! Хорошо, что дед, приехавший мирить маму с отцом, заступился за внука и посоветовал на отбитую руку пописать. Рука и вправду от такого народного лечения быстро-быстро зажила. Вскоре одноклассник Сергея, Андрей Захаров, занимающийся в секции бокса, предложил вместе заняться боксом. Взяв с собою кеды, Серёжа отправился на занятия боксом, но по дороге развернулся и пошёл обратно в барак. Почему? Сам объяснить бы не смог. Но занятия боксом для него были закончены, не начавшись.

Летом в бараке все мужики играли в карты на деньги, только дядя Толя Филипчук не играл – не по душе были ему карты. Был он инвалидом и недавно купил машину «запорожец», по выходным катал на нём барачных детей. Карточная игра называлась «храп», мужики много курили разных сигарет и папирос, особенно папиросы «Север», «Беломорканал». Эдик с Серёжкой как-то достали пачку сигарет и тоже попробовали курить, получалось у них плохо, они плевались и кашляли, а из глаз текли слёзы.