Снег для продажи на юге - Вадим Иванович Фадин

Лобода, с трудом втащив щит со стенгазетой в комнату, положил его на свободный сейчас от бумаг стол Винокура. Сам Винокур сидел в эту минуту подле Раи, занимаясь вовсе не расшифровкой графиков, а вполголоса рассказывая что-то забавное; она старалась не смеяться вслух, и вид у неё был счастливый.

– Ну вот, принёс, – вздохнул Лобода, освободившись от неловкой ноши.

Аратов оторопел:

– Как это прикажете понимать, Руслан Васильевич? Как первую новогоднюю шутку?

– Не понимаю шуток на производстве. Дошутились: срам на всю фирму.

– Мы с Винокуром уволимся: мёртвые сраму не имут.

– Опять зубоскальство! – возмутился Лобода. – Это уже дурно пахнет, Игорь Михайлович. И так ведь что натворили: оставили отдел без газеты.

Услышав свою фамилию, Винокур подошел к столу, следом за ним подвинулась поближе и Рая; остальные оставили работу и прислушивались.

– Убейте, не понимаю, Руслан Васильевич: отдел без газеты оставили вы, – возразил Аратов, оправившись от удивления. – На своём горбу, простите, принесли. Зачем, почему – объясните хоть что-нибудь.

– Это я хотел бы услышать ваши объяснения, – жёстко сказал Лобода. – Что вы тут позволили себе написать?

– Вы напрасно беспокоились, тащили такую тяжесть: я бы и сам подошел к стенду, – насмешливо сказал Аратов, не понимая, в чём усмотрел крамолу Лобода. – Спасибо, конечно, я тронут, но если все читатели станут бегать с доской на спине ради единственного вопроса, нам не обойтись без травм: того и гляди, зацепят кого-нибудь ненароком. А будь сейчас каменный век – представляете, какой валун вам пришлось бы тащить в пещеру?

– Аратов!

– Вы меня одёргиваете? Не слишком ли… Впрочем, вы так и не изложили свои претензии. Предварительно же напомню, что на конкурсе стенгазет у нас не было конкурентов: высший сорт нашей продукции, так сказать, общепризнан. Честь отдела, так сказать…

– А у этого номера просто бешеный успех, – продолжил Винокур. – Читают взахлёб. Ну а раз народ признал… Вряд ли мы могли где-то ошибиться.

– Ошибаться вам нельзя, – внезапно успокоившись, задумчиво проговорил Лобода, – да вы и не ошибаетесь, нет. Ошибка – дело случайное, но вы-то совещались и продумали свою линию на подрыв авторитета руководства.

– Ничего не понимаю, – пожал плечами Аратов. – И нельзя ли без демагогии?

– Начальник заговор шьёт, – хихикнул Винокур.

– К тому же газету повесили без ведома партбюро, – закончил Лобода.

– Вот те раз! – вскричал Аратов. – А где вы были, когда мы делали номер? Не к вам ли я подходил четыре не то пять раз с просьбой прочесть макет? Так нет же: «Давайте, ребятки, сами, у вас хорошо получается». Кстати, Ерышев, член партбюро, читал и одобрил, а вы теперь хулиганите. Да, хулиганите, другого слова нет: попробуйте сорвать газету «Правда» где-нибудь на улице – без разговора угодите в отделение.

– Что же, оставить газету с таким фельетоном?

– Ах, так вот в чём дело, – облегчённо рассмеялся Аратов. – Я-то думал… Впрочем, прекрасный фельетон: я сам писал.

Отшучиваясь, он поспешно припоминал текст, пытаясь сообразить, где допустил промах, оговорку, но находил там единственный недостаток – боялся, что вышло не смешно. В спешке ему не до того было, чтобы изобретать новое, когда уже устоялся шаблон новогодней темы, и Аратов лишь собрал воедино анекдоты, связанные с работой прошедшего года, да придумал кое-какие пожелания на будущее. В конце концов, двенадцать месяцев на службе – всего лишь отчётный период, и нужные документы были под рукой, в курьёзах не было недостатка, и он сам развеселился, вспоминая их; оттого что настроение поднялось, он не стал, вопреки начальному плану, писать о главной и самой свежей обиде – о том, что Дом молодёжи, быстро и с любовью отделанный комсомольцами, забрали под профилакторий (он понимал, что последний нужнее любого клуба, и если бы сразу было условлено, ребята вложили бив него столько же, а то и больше, души и труда, но теперь получалось, что их нагло обманули); об этом нельзя было говорить вскользь, и он решил в следующем номере выступить со статьёй. Для фельетона требовался материал полегче; он знал много весёлых мелочей, годившихся на новогодние пожелания, и, чтобы, увлёкшись ими, не забыть всё же о главном, даже прежде прочего написал на полях: «Хотелось бы, чтобы премии, если будут, распределялись не так, как за тему «Е-7». Потом, вписывая фразу на место, он поморщился, потому что получилось казённо, тем более – на общем потешном фоне, но помучившись с минуту, повторил в точности. Имел же он в виду то, что премию за назаровские пуски в бригаде Лободы получили поголовно все, а у анализаторов – только Еленский, Гапонов и он сам.

– Говоришь, сам писал? – переспросил Лобода. – Объясни-ка тогда это: «Хотелось бы, чтобы премии… распределялись не так?..» Что это такое, на кого вы замахиваетесь?

– На вас, – ответил Аратов, сразу успокоившись, оттого что замечание Лободы оказалось незначительным; хотелось же ему сказать другое: «На воре шапка горит». – Вы плохо распределили, некрасиво. Кстати, без участия комсомольской организации. И вышло так, что у Лободы получили все и помногу, а у Еленского – три человека и в половинном размере. Почему не получили премии техники? А самый яркий пример – молодые специалисты: Крылович у нас и ваш Татухин. Они учились в одной группе, одновременно пришли на фирму и участвовали в одних и тех же пусках. Но Татухин получил столько же, сколько у нас – старший инженер Гапонов, а о Крыловиче попросту забыли.

– Такой старательный парень, – вставила Рая.

– С ним можно было бы решить в рабочем порядке, – пробормотал Лобода.

– Но не решили.

– Да что спорить, – вмешался Винокур, – делёжку произвели, прямо скажем, не подумав. Как говорится, факты подтвердились, и если это вас задевает, то примите к сведению на будущее: для того и пишутся фельетоны. Вообще, знающие за собой вину поймут, о ком и о чём речь.

– Кого ты имеешь в виду? – насторожился Лобода. – Конкретно?

– Не один же вы подписывали ведомость.

– Отвечать-то за вашу писанину мне.

– Отвечайте, – огрызнулся Винокур, но, почувствовав, что сказал лишнее, предложил уже миролюбиво: – Если хотите, напишем вот здесь: «Орган бюро ВЛКСМ». Тогда вы за текст не в ответе.

– Как вы заговорили! Хотите, значит, противопоставить себя партийному руководству?

– Каждый понимает в меру своей испорченности, – съязвил Аратов. – Это вам пришло в голову, а не Толе.

– Да, ты что-то не то говоришь, Руслан, – вмешался только что подошедший к ним Ерышев. – Остынь, а то в горячке такого напорешь… Да и прошло время ярлыки вешать.

– Что же, нам с ним, – Лобода ткнул пальцем в Аратова, – дипломатическими нотами обмениваться? А газету пусть читают?

– С её снятием ты, честно