Снег для продажи на юге - Вадим Иванович Фадин

празднично было вступление в Ригу, что и тут нашлось место шутке: проскользив по долгой тюремной ограде, их внимательные и жадные сегодня глаза выхватили из нагромождения деталей мелкую табличку со стрелкой: «Отдел кадров». Дальше всё уже было знакомо, и Аратов подосадовал на слишком быстрый ход поезда. Стараясь, чтобы Таня ничего не упустила, он находил для неё такие подробности, каких сам не замечал до сих пор. Мимо проплыли водонапорные башни, с такою любовью построенные, что могли бы украсить и центральную улицу, и коль скоро о них говорилось накануне, Аратов просто обязан был показать их так, чтобы они стали интересны и Тане; потом к полотну стали подступать улицы с многоэтажными несовременными домами, и вывески на них были примечательны латинским шрифтом, и он, радуясь, указывал на них своей девушке.

Ступив на перрон, они поразились теплоте воздуха, и Прохоров сказал:

– Знамение! Это к вашему счастью, ребята, да если бы и дождь, тоже не стоило б огорчаться, Рига и тогда хороша, в том, возможно, и лицо её.

– Да что мы еле двигаемся? Пошли, хочется же смотреть!

– Всё равно сначала займёмся делами: гостиницей, обратными билетами.

– Нам повезёт, – уверила друзей Таня. – Начало много значит.

Им действительно повезло, к общему изумлению (одна Таня не удивилась, по неопытности): они поселились в «Метрополе». Им достались скромные номера на разных этажах: девушкам – под самой крышей, в мансарде с балконом и с добавочной каморкой, где хватало места лишь для письменного стола, и, главное, с телефоном; последний оказался бесполезен: ресторан на взморье, куда тотчас принялся названивать Прохоров, не отвечал. Долго звонить они не могли, нужно было спешить в кассу Аэрофлота – и они спешили, понимая, что билеты не ждут их, но на пути попались магазины, и девушек уже не сдержать было. Билеты они всё же купили позже – последние. Теперь оставалось одно лишь дело – заказать столик в бывшем «Лидо», в «Дзинтарсе», и они звонили изо всех автоматов, но результат был прежний и оставалось только самим ехать в Майори; прогулка у моря всё равно входила в их планы. Конечно, Аратову хотелось бы первым делом пройтись по Старому городу, но пока он сумел только издали, от канала и статуи Свободы, показать Тане его преддверие, а вовсе не то, что описывал ей прежде – не средневековую тесноту, готику и черепичные крыши; она только и разглядела, как проспект пропадает в тёмном сужении; одно это затемнение и определило для неё стык времён и вкусов. Заглянуть за этот рубеж некогда было, зато вдруг появилась возможность скоро, немедленно увидеть наконец море, пока ещё, на отдалении, более понятное, чем лабиринт древних переулков.

Странно было, что к морю можно доехать на электричке за полчаса, как на трамвае, и в голове Тани не укладывалось, что к этому можно привыкнуть и, как должное принимая близость взморья и больших кораблей, не стремиться туда ежедневно. Между тем пассажиров в вагоне почти не было. Таня не могла знать, что за картина откроется ей на морском берегу, но предполагала грандиозное зрелище, если уж грандиозной оказалась предварявшая его панорама всего лишь реки, возникшая, едва поезд покинул станцию; ширина Даугавы показалась чрезмерной девушке, привыкшей к москворецким масштабам. После такого вступления естественно было ждать и моря – тотчас и вблизи, но состав, мимо производственных зданий, стадиона и депо, стал углубляться в сушу.

Вскоре начался лес – чистый, без подлеска. Сосны были так стройны, словно напряжены какою-то силою, и оттого казались звонкими, как струны. Что-то в вагоне (мотор, насос?) неожиданно застрекотало под полом, и звук был такой, будто машинист, высунув в окно руку с деревянной палочкой, на ходу стучит ею по звонким этим стволам, как мальчишки на бегу – по частоколу. Аратов поспешил сказать об этом Тане, но лес кончился, пока он объяснял. Прохоров, поняв настроение друга, улыбнулся:

– Так и должно быть сегодня.

– Детские забавы – этого уже мало. Хочется исполнения желаний.

– Я-то считал, что они исполнились.

– О да! И в то же время я настороже. Не знаешь, кто или что преподнесёт сюрприз.

– Если – кто, то – никто. Если – что, то – не море же: чего нам от него ждать?

– Во всяком случае, не купания, – поёжилась Светлана.

– Почему нет? – загорелся Аратов. – На дворе десять градусов да и вода, наверно, не холодна: осень стояла тёплая. Если я купался при такой температуре летом, отчего бы не повторить того же сейчас? Чего-нибудь горячего для страховки – и я плыву.

– Вопрос решим на месте, – осторожно ответил Прохоров.

– У меня самые серьёзные намерения.

– Об этом все догадываются.

Никто, кроме них, не сошёл с поезда. Улицы посёлка были безлюдны, и Аратов посмотрел вслед электричке так, словно она была последним, что связывало с людьми.

Через несколько минут они уже были у цели – загородного ресторана. Заброшенностью и поздней осенью веяло от пустых стёкол и голых стен, больше не прикрытых, как помнил Аратов, плющом. Он всё-таки отворил калитку и, подойдя к зданию, подёргал ручку двери. Крупные шляпки гвоздей, вбитых как попало, темнели на облупившейся краске.

– Все наши планы, – сказал он, вернувшись.

– Не в кабак же мы ехали из Москвы, – сказала Светлана. – Да и этот – не последний: рядом столица.

– Не в кабак, конечно, зато вот, рядом, море, а вечером мы будем гулять по Старой Риге, больше ничего и не нужно. В ресторан можно сходить и дома. В конце концов, нас всегда пустят в «Метрополь» как своих постояльцев.

– Вы так расхваливали «Лидо», – огорчённо протянула Таня.

– Остальное просто не нуждается в рекламе, – нашёлся Аратов. – И если на этом свет сошёлся клином, и если больше некуда торопиться, то мы ведь только что прошли коктейль-холл – там, кажется, открыто. Зайдём и соберёмся с мыслями. Мы что-то всё едем, едем, спешим – надо наконец остановиться.

На прилавке гремел мощный радиоприёмник: передавали хороший джаз. Кроме буфетчицы, стоя читавшей потрёпанную русскую книгу, никого не было в двух маленьких комнатках; молодые люди прошли в дальнюю, где в круглой печке уютно потрескивали дрова и спала на стуле кошка. Что-то домашнее было в этом островке, затерянном среди заколоченных дач.

Мужчины, усадив своих спутниц, вернулись к буфету.

– Чем угостите, хозяюшка? – начал Прохоров.

Женщина молча указала на выставленные бутылки.

– Летом коктейли были хороши, – напомнил Аратов.

Она улыбнулась:

– Если вы поможете… Я работаю тут всего третий день, а моя предшественница забрала всю рецептуру. Скажите, что смешать.

– Из этого набора? – задумался