Путь через ночь - Фёдор Ермолаевич Чирва

5

Марфа скончалась утром второго мая. Последнюю неделю она не поднималась с постели. Татьяна сутками приглядывала за ней, топила печь, поила чаем с сушеной малиной, сидела рядом как единственная родственница и наследница. Ей довелось и закрыть Марфе глаза, придавить пятаками веки. Разумеется, эту неделю Татьяна заботилась и о «святой» Левоне. Она с боязнью опускалась в подполье, всматриваясь в темные углы, с болезненным вниманием наблюдала за затворницей. Та сразу угадывала, что приходила Татьяна, и было бы грехом не верить, что Левона не «святая». Ведь она же совсем ничего не видела. Как у всех слепых, ее светлые глаза постоянно смотрели в одну точку, не мигая, всегда чуть выше лица Татьяны.

Увольнение окончательно разрушило мост, через который Татьяна ходила из одного мира в другой. Мост и так был плох, теперь на его месте лежала пустота. Собственно отпала и необходимость бывать на «той» стороне. Александра Тимофеевна восприняла увольнение Татьяны как указание свыше:

— На все бог, Ефимовна, — сказала она. — Проживем и без комбината. Привози-ка дочь, довольно мучить по чужим людям.

И обрадовала желаемым, о чем несколько раз думала Татьяна.

— Хочешь, живи у меня. Хочешь, могу посодействовать, чтобы тебе разрешили перейти в комнату Марфы.

— Если можно, — с откровенной радостью ухватилась Татьяна за ее предложение. Тишина, сад во дворе, покой — что желать лучшего! Лена будет всегда рядом. Три раза в неделю вымыть полы в молитвенном доме да присматривать за «святой» Левоной — вся работа. Да, да, ей очень хочется перейти в уютную комнатку Марфы.

Татьяна не собиралась стать затворницей, навсегда покончить счеты с огромным миром, лежащим сейчас по «ту» сторону. Но ей надо было переждать, перетерпеть, где-то спрятаться от жизни, пока все наладится, перемелется и покажется новый просвет. Переждать, пока вернется Григорий. Перетерпеть, чтобы сохранить себя и Лену. Спрятаться, чтобы не видеть Варвару Петровну, Дарью Ивановну, Василия, Клавдию — всех! Она не понимала, что это было начало попытки к бегству, подготовленное Александрой Тимофеевной, Дугиным, даже Левоной, хотя внешне «святая» не принимала в судьбе Татьяны никакого участия. Не догадывалась, что Александра Тимофеевна уже обговорила это с пресвитером, с влиятельными членами общины, что кандидатура Татьяны на место Марфы не сразу получила согласие всех и пришлось несколько раз возвращаться к этому вопросу.

Но все решилось. Татьяна перебралась в новое жилье через день после похорон Марфы. Две ночи у нее спала Маня: помогла осмотреться, привыкнуть. Теперь Татьяна будет жить с Леной.

«Волга» плавно катилась по асфальту шоссе. Навстречу бежали поля, далекие горы опять подошли ближе, им было скучно вдали от людей, от зелени пашен и крикливых птичьих стай.

— Больно руку? — заботливо взглянула Татьяна на Виктора.

— Нет. Немного непривычно.

— На грузовой не сможешь работать?

— Не разрешат.

— А директор… другого шофера не ищет?

— Что вы, Татьяна Ефимовна! Все время ждал. Сам ездил со мною в автоинспекцию, чтобы они там не возражали. Знаете сколько ему пришлось за меня хлопотать!

Кое-что Татьяна знала. Автобаза представила на Виктора отличнейшую характеристику. Законно или незаконно, ему оплатили время болезни. Помогли отрегулировать взаимоотношения с военкоматом.

— Ты в последнее время стал совсем другим, — сказала Татьяна.

Он коротко взглянул на нее, снова стал смотреть на дорогу.

— Я считала, что ты со мной всегда откровенен.

— А теперь как считаете? — в его голосе послышалась обида.

— Ты от меня что-то скрываешь.

Виктор упрямее склонился над рулем, пристально вглядываясь в дорогу, словно вел не легковую машину по отутюженному полотну асфальта, а тяжелый грузовик, поднимая его на крутой склон косогора. Меж бровей у него легла хмурая складка. Месяц назад этой складки не было. Вместо ответа он спросил:

— Зачем вы берете Лену домой?

— Ей будет со мной лучше.

— А будет ли?

— Там сад… и… — этот вопрос почему-то застал ее врасплох. Разве только из-за сада она берет ее из санатория? Она хочет, чтобы Лена была рядом. Всегда. — Мне плохо одной, без нее.

Он кивнул головой. Складка меж бровей стала расходиться. К чему он сказал, что будет ли Лене дома лучше, подумала Татьяна. Она теперь сама себе хозяйка. Лето, тепло, большого ухода за Леной не надо. Она не хотела сказать даже самой себе, что взять Лену настоятельно советовала и Александра Тимофеевна. Понятно, из добрых побуждений, но надо ли об этом говорить.

— Слышала, ты собираешься жениться? — она мельком знала это от Мани, не совсем определенно, и спросила, чтобы не говорить о Лене.

— Собираюсь, — ответил Виктор. — Мать нашла невесту.

— Мать?

— Да. Нину Кондрашову. Знаете?

— Зна-аю, — она всегда стоит в хоре рядом с Маней, худощавая смуглая девушка. Только Виктор никогда не говорил о ней, не встречался с нею, намеков не было на любовь. — А как же с той, что в городе, рассорился?

Складка снова легла между бровей Виктора:

— Нет.

— А что?

— Ничего. Все по-старому.

— Ты же любишь ее! Или не разрешают, она мирская.

— Мать против.

— Значит, и конец?

Он промолчал. Татьяна впервые увидела суровость на его лице: где-то незаметно для всех Виктор перешел линию юности и стал мужчиной. Но сможет ли он отстоять свою любовь? Под началом Александры Тимофеевны не так просто обрести самостоятельность. Конечно, он не рискнет ради девушки уйти из дому, бросить мать, сестру, на такой шаг у него не хватит смелости. Похмурится, повздыхает и женится на Нине Кондрашовой. Поживут, привыкнут друг к другу…

Мысли перекинулись на другое. За четыре месяца Григорий прислал одно письмо. Сердится: Татьяна редко пишет. А сам как в воду канул. Письмо на половине странички из школьной тетради: жив, здоров, работает. Еще два с половиной года одной, а там… Наверно кто-нибудь из цеха уже написал Варваре Петровне, что Татьяну уволили. Пусть, все равно узнает. Теперь она уже не станет выговаривать за связь с баптистами. Да и связь ли это? Так всего: живет у них, ходит на собрания… «Молитвы выучила, песни, — подсказал внутренний голос. — Подарки берешь. Ухаживаешь за «святой» Левоной. В кино не ходишь, книг мирских не читаешь. Скрываешь преступления… Не обманывай себя, это уже связь». — «Но я не собираюсь стать верующей!» — она еще могла позволить возразить самой себе. «Ты станешь верующей! — убежденно ответил голос. — Вера, что мозоль, она приобретается незаметно».

Елизавета Прокофьевна не удивилась, что Татьяна приехала за дочерью на полмесяца раньше срока. Курс лечения окончен, Лена чувствует себя хорошо, мать истосковалась — пусть забирает девочку.

— Побольше пусть гуляет на