Путь через ночь - Фёдор Ермолаевич Чирва

свежем воздухе, — наказывала она. — С неделю походит с палкой, а там можно и так… Обязательно укладывайте спать днем на часок, она привыкла здесь. Месяца через два приезжайте, посмотрим, как будет самочувствие.

— Милая ты моя, хорошая, — гладила Татьяна волосы Лены. Она соскучилась по дочери, готова была враз отдать все, что недосмотрено за Леной, недолюблено, осталось как-то без внимания.

Разговоров набралось на всю дорогу. Татьяна рассказала, что теперь они будут жить с Леной совсем отдельно. Во дворе — сад! Можно в нем играть целыми днями. Летом в саду будут яблоки и груши. И сливы: два дерева сливовых.

— Бабушка тоже живет с нами?

— Нет, одни мы. Только с тобой.

— Давай и ее возьмем!

Пришлось выкручиваться: бабушка не может уйти из своего дома, у нее хозяйство. И болеет она, не ходит. И уедет скоро к бабке Фисе. И еще что-то, лишь бы покончить разговор о Дарье Ивановне.

— А на речку поедем? — мечта пережила осень, зиму, весну и была такой же светлой, как почти год назад.

— Поедем. Попросим дядю Витю, когда у него окажется свободное время, и поедем.

— Нет, с дядей Васей!

— У дяди Вити машина лучше! — протестовала Татьяна.

— Пусть! Я хочу с дядей Васей. Ты же обещала!

Выручил Виктор. Сказал, что один раз поедут с ним, другой — с дядей Васей. Выйдет два раза. Лена согласилась. Довольная, она рассказала два стихотворения и пояснила, что в санатории их учили петь. Она знает песню про кремлевские звезды и про мишку плюшевого, который не хотел кушать и потому заболел. И про трусливого зайчишку. Польщенная вниманием, Лена спела про зайчишку. Слова и само пение оказались на редкость наивными. Но они вызвали у Татьяны новый прилив нежности к дочери. Лена ходила без костыля! Она пела! — ничего подобного раньше не было… «Господи, как благодарить тебя, — подумала Татьяна. — Пусть со мной что угодно приключится, хворь какая нападет, только побереги дочь мою. Ребенок же, глупа, что она видела в жизни?..»

— Я знаю такое место, — сказал Виктор, — просто удивительное. Водопад! Вода из камней выходит и летит вниз метров десять. Брызги кругом, а внизу пена.

— Мыльная? — заинтересовалась Лена.

— Не-ет! Пена от воды.

— Мы поедем туда?

— Можем поехать.

— Обязательно поедем! Слышишь, мам? На водопад!

— Съездим, девочка.

Во дворе молитвенного дома их ждала Александра Тимофеевна. Она насыпала в подол Лене столько конфет, что в ее глазах должна была стать добрее бабушки Дарьи, мамы, всех прочих. Она погладила Лену по голове, назвала «голубушкой» и «сударыней», а потом вдруг прослезилась и чмокнула Лену в щеку.

Виктор уехал. Они втроем пили чай в комнатке Татьяны. Лена опять рассказывала о санатории. Умиленная настроением дочери, Татьяна не сводила с нее глаз.

Но что бы ни говорилось, все это в конце концов как-то связывалось с Василием. Что Лену туда и обратно возили на легковых машинах. Что к ней часто ездили. Что тетя врач Елизавета Прокофьевна разрешала приезжать к Лене всем, а к другим девочкам только мамам. И, как неизбежное, доложила Александре Тимофеевне:

— Скоро поедем на речку с дядей Васей!

— С каким это? — поинтересовалась Александра Тимофеевна.

— С нашим! С моим и маминым.

Татьяна покраснела. Она не успела слова сказать, как Александра Тимофеевна одобрительно кивнула:

— Знаю его. Хороший. Вчера он у нас был, с Виктором заходил. О жизни беседовали. Приятственный человек.

Татьяна хотела одернуть дочь, сказать: никуда они не поедут, нечего думать о дяде Васе. Но это вызвало бы продолжение разговора о нем. И сумела всего лишь обронить:

— Старый знакомый… немного.

— Говорил он, — сказала Александра Тимофеевна.

Что говорил? О чем? Как он говорил о Татьяне? Ей захотелось узнать все: когда приходил, зачем? Знает ли Александра Тимофеевна о настоящих прошлых отношениях Татьяны и Василия? Как он посмел зайти к ним в дом? Думал, что Татьяна все еще там живет? На какое-то время она почувствовала себя как бы деревом в открытой степи, вокруг которого сверкают огненные стрелы молний, способные в любую минуту ударить в дерево, рассечь его, сжечь. Что говорил Василий Александре Тимофеевне о Татьяне? Если такое, что могло не понравиться Александре Тимофеевне, то… ведь Татьяна сейчас полностью зависима от своей бывшей хозяйки! С жильем определена, не работает, а деньги все равно получает, от Александры Тимофеевны. Ну, моет полы, охраняет молитвенный дом, разве это работа для молодой здоровой женщины! Зачем приходил Василий к ним? Что он говорил?

По лицу Александры Тимофеевны она ничего угадать не смогла. После чая они вышли во двор. Лена отправилась осматривать деревья, полоску цветов у молитвенного дома. Татьяна с Александрой Тимофеевной сели у крыльца.

— Так вот о нем, — сказала Александра Тимофеевна, — о Василии хочу еще поговорить. Приятственный мужчина, со всех сторон. Не совсем мое дело, но я такого не гнала бы… Придет когда, так что ж из того? Ты не старуха. Бог простит.

Молнии погасли разом, словно выключенные электрические лампочки. Может, где-то они и натворили дел, но над Татьяной по-прежнему светило солнце. «Ты не старуха! Бог простит», — это прозвучало благословением душе и плоти.

Глава пятая

1

— Дом теперь только наш, мам?

— Только наш. Одни станем жить. Тебе здесь нравится, доченька?

— Да. А сад тоже только наш?

— И сад. Иногда будут в сад другие приходить. Посидят и уйдут.

— Зачем они будут приходить?

— Просто так. Песни петь.

— Пьяные?

— Почему же пьяные! — Татьяна зря полагала, что Лена не заинтересуется посещением баптистов, пением в молитвенном доме. Ее следовало подготовить к этому. Иногда придется оставлять одну, уходя на собрания; Лену она не собиралась водить с собой.

— Когда же мы на реку поедем?

— Скоро, в это воскресенье. — Теперь мать могла более твердо обещать, Александра Тимофеевна сама подвела к запретному.

— С дядей Васей?

— С ним. Или с дядей Витей.

— Сначала с дядей Васей.

Покой — большой, жданный! — наполнял все до основания, окутывал двор, сад, цветы вдоль стены молитвенного дома, двух новых жильцов, поселившихся в бывшей комнатке Марфы. Он был неосязаем, как воздух.

Татьяна сидела с Леной во дворе до сумерек. Ей приходили в голову самые разные мысли: о Дарье Ивановне и Варваре Петровне, о Каменке и будущей женитьбе Виктора. Но и мысли были объяты, окутаны покоем, ни одна из них не взволновала Татьяну. Над ними витала главная: можно же отойти от жизни в сторону, остаться наедине с собою! Пусть кто-то проникает в недра земли, в голубую даль неба, спорит на собраниях о качестве продукции, получает награды