Острова и море - Эрнест Миллер Хемингуэй

— Возможно, приехала смена, — сказал Томас Хадсон. — Когда мы были в прошлый раз, флаг был изрядно потрепанный.

Бочки с бензином стояли там, где он их оставил, а на том месте, где он просил закопать для него куски льда, была взрыхленная земля. Песчаные холмики выглядели как свежие могилы, и над ними летали черные крачки. Они вили гнезда среди камней в наветренной стороне острова, но некоторые гнездились с подветренной стороны — в траве. Сейчас они носились то по ветру, то против него, а иногда ныряли вниз — к траве или камням. Крик их был надсадный и печальный.

Кого-нибудь нужно послать за яйцами к завтраку, подумал Томас Хадсон, но тут до него донесся из камбуза запах жареной ветчины, и он крикнул вниз, что позавтракает на мостике. Томас Хадсон внимательно осматривал берег. А они могут быть здесь, подумал он. Что, если они захватили остров?

Но по тропинке, ведущей от радиостанции к пляжу, к нему уже спешил мужчина в шортах, в котором он узнал лейтенанта. Тот не стригся уже три месяца, его загорелое лицо светилось улыбкой.

— Как прошел рейс? — крикнул лейтенант.

— Хорошо, — ответил Томас Хадсон. — Поднимайтесь к нам, выпьем пива.

— Чуть позже, — сказал лейтенант. — Вам два дня назад доставили лед, продовольствие и пиво. Лед мы закопали в песок. Остальное хранится в доме.

— Какие у вас новости?

— Похоже, авиация потопила подлодку дней десять назад в районе Гуинчоса. Но это случилось до вашего выхода в рейс.

— Да, — подтвердил Томас Хадсон. — Это было две недели назад. Вы о той говорите?

— Да.

— Еще есть новости?

— Позавчера другая подлодка сбила аэростат в районе Кайо Саля.

— Это точно?

— Так говорят. И еще была история с вашей свиньей.

— Это что еще такое?

— В тот самый день, когда сбили аэростат, для вас привезли вместе с прочим продовольствием живую свинью, а она утром следующего дня уплыла в море и утонула. А мы еще ее кормили.

— Que puerco mas suicide![121] — сказал Томас Хадсон.

Лейтенант рассмеялся. У него было загорелое, веселое лицо, и он был не глуп. Он прикидывался простачком, потому что это его забавляло. У него был приказ во всем помогать Хадсону, ни о чем того не спрашивая. А у Томаса Хадсона был приказ использовать все возможности радиостанции и ни о чем не расспрашивать.

— Больше новостей нет? — спросил он. — Не заходили сюда лодки багамских ловцов губок или черепах?

— А что им здесь делать? У них этих черепах и губок завались. Правда, на этой неделе мимо проплыли две багамские шхуны ловцов черепах. Они обогнули мыс и, похоже, хотели пристать к берегу, но передумали и направились к Кайо Крус.

— Интересно, что им тут было нужно?

— Понятия не имею. Вот вы курсируете в этих водах с научными целями. А зачем ловцам черепах покидать свои богатые места, где черепах пруд пруди, и плыть сюда — неясно.

— Сколько мужчин вы видели?

— Мы видели только тех, кто стоял у руля. На палубе было что-то вроде шалаша из пальмовых веток. Наверное, черепахам нужна тень.

— А рулевые были белые или чернокожие?

— Белые, но очень загорелые.

— Видели какие-нибудь номера или названия на борту?

— Нет. Они шли на значительном расстоянии, разглядеть было невозможно. На всякий случай я ввел на острове чрезвычайное положение, однако за полутора суток ничего не произошло.

— Когда именно это было?

— За день до получения вашего льда, продовольствия и свиньи-самоубийцы. Через одиннадцать дней после известия о потоплении вашей авиацией подлодки. За три дня до вашего сегодняшнего визита. Они что, ваши друзья?

— Вы о них сообщили?

— Естественно. Но ответа не получил.

— Можно мне отправить три радиограммы?

— Конечно. Отправим сразу же, как составите.

— Сейчас мы начнем грузить на борт горючее, лед и продовольствие. Есть что-нибудь нужное для вас?

— Не знаю. Там был приложен список. Я расписался, но сам не знаю за что, ведь по-английски я не читаю.

— А кур и индеек не прислали?

— Прислали, — ответил лейтенант. — Я отложил их — хотел сделать вам сюрприз.

— Мы с вами этим поделимся, — сказал Томас Хадсон. — И пивом тоже.

— Если хотите, мои люди помогут вам грузить горючее и лед.

— Хорошо. Большое спасибо. Хотелось бы отплыть через два часа.

— Понимаю. А нас здесь задерживают еще на месяц.

— Опять?

— Опять.

— И как к этому отнеслись ваши люди?

— Они у меня здесь все с дисциплинарными взысканиями.

— От всего научного мира благодарю вас за помощь.

— И от научного сообщества Гуантанамо?

— Гуантанамо — Афины современной науки.

— А может, эти шхуны где-то неподалеку укрывались?

— Я тоже так думаю.

— Шалаши были из листьев кокосовых пальм — еще совсем зеленых.

— Расскажите подробнее.

— Но я больше ничего не знаю. Давайте ваши радиограммы. На борт я подниматься не стану, не хочу путаться под ногами и отнимать ваше время.

— Если без нас придет скоропортящийся товар, возьмите его себе.

— Спасибо. Жаль, что ваша свинья покончила с собой.

— Что поделаешь, — сказал Томас Хадсон. — У каждого свои проблемы.

— Я скажу своим людям, чтоб не поднимались на борт, пусть только помогут погрузить и доставить.

— Спасибо, — поблагодарил Томас Хадсон. — Так вы ничего больше не припомните о тех шхунах?

— Шхуны как шхуны. Все одинаковые — как на подбор. Словно их строил один мастер. Они обогнули риф и уже собрались идти к берегу. А потом повернули по ветру и направились к Кайо Крус.

— По внутренней стороне рифа?

— По внутренней — пока не скрылись из виду.

— А что было с подлодкой в районе Кайо Саля?

— Она всплыла на поверхность и сбила аэростат.

— На вашем месте я не отменял бы чрезвычайное положение.

— А я и не отменял, — сказал лейтенант. — Поэтому вы никого и не видели.

— Почему? Я видел птиц.

— Бедные птицы, — отозвался лейтенант.

6

Они шли фордевиндом на запад, огибая риф с внутренней стороны. Баки были доверху наполнены горючим, ледник забит до отказа, а в камбузе дежурные ощипывали и потрошили кур. Другая смена чистила оружие. Мостик затянули брезентом до половины человеческого роста, а на борту установили две длинные доски, на которых крупными печатными буквами извещали о научной цели экспедиции. Глядя за борт, чтобы определить глубину, Томас Хадсон видел плывущие по воде куриные перья и пух.

— Держись как можно ближе к берегу, только не наскочи на мель, — сказал он Аре. — Тебе ведь эти места знакомы.

— Коварные места. А где