Семейский сруб - Дмитрий Гаврилович Сергеев

они странно перепутались: не понять, чью это улыбку она видит, Дашину или Валеркину. Полова рассмеялась, чувствуя: еще немного — и она упадет, но не от того, что закружится голова, а от восторга. Она остановилась, несколько секунд бревенчатые стены все еще наплывали на окна, а твердый пол выскользал из-под ног.

Оправила подол, радуясь прикосновениям к шелковистой материи. Видимо, точно такую же ребячью радость испытывали и Вера, и Секлетинья с Дашей — заметно было по их лицам.

— Ну как, Валера? — спросила она.

— Прелестно! — сказал он, мельком взглянув на Полову, и это чуть-чуть охладило ее восторг: мог бы хотя из вежливости быть повнимательней — не оторвется от Даши.

Секлетинья сметливо перекинула взгляд с Валерки на Дашу.

— Ну-ка, парень, выдь на время. Переодеться нам пора, а то Нефед застанет. А на нее наглядишься после, прятать не станем — невеста.

Даша вспыхнула и ущипнула Секлетинью. Вера вытолкала Валерку за дверь.

На улице у самой избы прошагал Нефед — непокрытая голова проплыла внизу оконного проема. Брякнула щеколда калитки. Дубилин постучал в дверь. Вера приоткрыла и выглянула в щелку. Она сняла чужое платье, но переодеться не успела, только накинулась.

— Нефед явился, — предупредил Валерка.

Он встал в проходе сеней, решил, если потребуется, задержать Нефеда разговором, чтобы дать женщинам время переодеться. Он невольно заразился их тревогой, хоть и не понимал, что будет зазорного, если Нефед застигнет женщин не в своих одеждах.

Но Нефед и сам не торопился: заглянул в огород, оценивая, много ли выкопали, по-хозяйски накинул обруч на кол прясла и ходовую ногу ворот — после Валерки они остались незапертыми. Но дольше всего задержался у теннисного стола. Он явно был озадачен: что это? Посмотрел, как сделаны растяжки для сетки, подержал ракетку, с опаской, боясь раздавить, взял пальцами целлулоидный шарик. Только увидав, что с крыльца за ним наблюдает постоялец, сложил все, как было до него, — одну ракетку поверх шарика.

Позади стукнула дверь. Валерка краем глаза увидел Секлетинью и Дашу. Они переоделись и с ворохами нарядных платьев в руках перебежали на свою половину. Заложились изнутри на крючок.

Нефед тоже услышал шум и, хоть увидеть ничего не мог, заподозрил неладное. Поднялся на крыльцо мимо Дубилина. Ему открыли не сразу. Он поторкался в запертую дверь, прежде чем Секлетинья отбросила крючок.

— Чего это зачинились среди дня?

— Так… От мух, — придумала Секлетинья.

Нефед через плечо покосился на Валерку.

* * *

Пересохший накануне утром Филькин ключ лишний раз напомнил геологам о близком окончании полевого сезона — и всех подстегнул. Чтобы ускорить разведку, решили разделить канавщиков на две бригады: местных, нанятых в деревне, оставить на прежнем участке, остальных, двоих кадровых горняков и Лобанова, перебросить за Каменную Гриву. Там вблизи контакта гранитов с известняками в поисковом маршруте были найдены обломки породы с марганцевыми минералами. По мнению Зои Алексеевны, оруденение навряд ли было интересным, но для уверенного заключения все же требовалось вскрыть коренную залежь. Канавы наметили еще неделю назад. Коллектор Дубилин знал это место, ему и поручили отвести рабочих на новый участок.

Это было Валеркино задание на завтра — сегодня рабочие должны приготовиться: запастись продуктами, взять со склада палатки, инструмент.

Начальник, прораб и завхоз утром уехали в отряд Захарова. Захаровский отряд отделился в начале лета и только сейчас заканчивал разведку участка на левобережье Хилка. Хозяин дома, Афанасий Прокопьевич, узнав, куда погонят машину, напросился с геологами по своим делам попутно заехать в Мухор-Шибирь.

— И соседи и мы остаемся без начальства, — сказал Валерка.

Шутка коллектора никому не понравилась. Завхоз, правда, только зыркнул на него — приказать ничего не мог, Ширявин досадливо поморщился, а Гриша напомнил:

— У тебя работа есть: кубаж подсчитай каждому за месяц. Вернусь, наряды будем составлять.

— Мне без твоего кубажа работы хватит: здесь взорвать, на новое место рабочих отвести да еще канавы перерисовать начисто.

Анатолий Кузьмич построжал лицом, навел на Валерку стекла очков — под ними за взблесками отраженного света глаз совсем не было видна.

— Нужно кубаж подсчитать, значит, подсчитайте.

— Так и документацию нужно подбить — вы же приказывали.

— И то, и другое. Сам запустил.

— Если бы я одной документацией занимался. Больше времени как взрывник мантулю.

— Мантулю… — передразнил Ширявин. — Откуда понахватали таких словечек? Какую работу необходимо, ту и будете выполнять. Без дела не болтаться!

— Да что вы в самом деле, — вмешалась Полова. — На два дня уезжаете, — думаете, без вас вся работа станет? Валера и один оставался на участке, без дела не сидел.

С нею начальник не стал спорить.

— Поехали!

«Скатертью дорога, — подумал Валерка, — хоть над душой некому будет стоять».

Обычно, когда Дубилин перерисовывал задокументированные канавы в чистовой журнал, прораб, если был поблизости, каждые пять минут заглядывал через плечо коллектора. Валерке хотелось смазать его по носу.

Зоя Алексеевна больше доверяла Валерке. Если и заметит какую ошибку, тихонько подскажет, голоса не повысит. Ей не нужно строить из себя начальницу: ее авторитет и так всеми признавался.

Сегодня она камеральничала, составляла геологическую карту, к девятимесячному отчету. На столе перед нею разложены планшеты, дневники, коробка разноцветных карандашей и образцы.

— Вера, сыграем партию, — предложила она. — После уже до ночи засяду.

— Я мигом, — заторопилась таборщица, ополаскивая посуду.

Валерка достал папиросу.

— Курить — на улицу. Хозяева наказывали, чтоб не дымили, — предупредила Вера.

— Как же быть? У меня привычка смолить, когда работаю, — сказала Зоя Алексеевна.

— Ну уж, вам одной потихоньку можно.

— А я выйду, — согласился Валерка. — Почему они так боятся своего Нефеда? — спросил он.

— Секлетинья говорит: рассердится, если в мужской одежде увидит.

— А эта девочка хорошенькая, — заметила Полова. — Кажется, и Валера разглядел.

— Ну уж хорошенькая, — фыркнула Вера. — Теленок долгоногий.