Семейский сруб - Дмитрий Гаврилович Сергеев

свинцового минерала, галенита, и теперь участок канавили, вскрывая жилу на глубине. Вторую, меньшую жилешку ожидали раскопать в нижнем конце канавы под рыхлыми наносами — там и были приготовлены шпуры.

В рюкзаке Дубилин притащил три пачки аммонита по десять двухсотграммовых патронов в каждой. Да с прошлого раза у него осталось неиспользованной взрывчатки полторы пачки. Чтобы не таскать взад и вперед, он прятал ее в лесу под валежиной невдалеке от канав.

Прошедшей зимой Дубилин окончил курсы взрывников. В небольших поисково-съемочных партиях, где горных работ бывает немного, нет расчета держать лишнего человека. Валерка был и взрывник и коллектор.

Бурки они заряжали вдвоем с Лешкой. Желтый мучнистый порошок, упакованный в красную провощенную бумагу, выглядел безобидным. Патроны разминали в ладонях и насыпали аммонит в шпуры. Валерка опускал в глубину шнур с латунным капсюлем, сверху добавлял еще с полпатрона аммонита и уминал его оструганной палкой. Лешке доверял затрамбовывать отверстие глиной — при плотной забивке взрывной удар получался сильнее.

Вдвоем они управились быстро. Перед отпалкой Валерка выпрыгнул из канавы и крикнул:

— Берегись взры-ы-в-а-а-а!!

— Драпай кто куда! — от себя прибавил Лешка.

Рабочие из соседних канав повылазили наверх, не спеша побрели к лесу.

* * *

Топографические планшеты, маршрутная карта на миллиметровке, черновики на кальке, рабочая карта на двух листах ватмана — только по одному участку набирался порядочный моток, а вместе с картами и графикой по другим да еще с рулонами чистой бумаги скрутка едва помещалась в тубус. Старший геолог партии Зоя Алексеевна Полова всю полевую документацию хранила в своей палатке. Сейчас она не спеша перебирала документы и прикидывала в уме, что еще остается сделать к девятимесячному отчету. Работы по горло. Надо бы устроить несколько камеральных дней, да не хотелось упускать хорошую погоду — самая пора для маршрутов настала: нежарко, нехолодно и мошки мало, можно без накомарника ходить.

Жаль, сегодня день пропадал зря. В маршруты не пойдешь: машина занята — полдня потеряешь только на пустой ход — и камералкой не займешься — что за работа урывками. Из итееровцев один коллектор Дубилин делом занят. Зоя Алексеевна слышала, как гулко ухали взрывы, и по привычке считала залпы.

— …Три… четыре…

После них в ушах долго еще остывал звон и тишина казалась удивительно плотной.

Собственно, потерять один день большого греха не было: последние две недели без выходных вкалывали. (Кстати, Валеркино словечко «вкалывали». Уже и к ней прилепилось). Банного дня не устраивали. Последний раз Полова помылась три дня назад, да только какое это мытье. Попросила таборщицу нагреть к своему приходу ведро воды. Забралась подальше от тропы в кусты и кой-как наскоро поплескалась в тазу: холодно уже было под вечер и боялась, кто бы невзначай не набрел на нее.

Не мешало бы сегодня к вечеру баню истопить. В деревне, в каком доме ни поселятся, у каждого хозяина своя баня в огороде.

Послышался гул. Машина хоть и порожняком шла, а на крутом подъеме мотор завывал с надрывом. Ширявин и завхоз не вернулись, остались в деревне. Зоя Алексеевна про себя ругнула их: не могли отложить свои дела на час-другой. Теперь Половой и Вере придется помогать при погрузке. А Зое Алексеевне не хотелось бы надсажаться с вьючниками и тюками, но не смотреть же сложа руки, как будут работать прораб и шофер. А только начни, не станешь уже разбирать, что под силу, что не под силу. И сколько такой вот грузчицкой работы переделано за двадцать-то лет! Никем не учтено. Можно, конечно, и не помогать, никто не принуждает, да не в ее это характере. Хотя при ее радикулите не лишне бы поостеречься.

Зоя Алексеевна и Гриша сели в кабину. До деревни пешком меньше двух километров, а на машине в объезд больше семи накручивалось. Пыльная дорога будто сама подстилалась под колеса грузовика. Вот и первые двускатные крыши Дальней Клиновки. После палаток и одноэтажные дома глядели высоченными. Они и в самом деле много выше обычных деревенских изб: внизу обязательно подклеть — свиньи, курицы и телята живут — так, что окна примерно на высоту второго этажа приходятся. Тесовые скаты острые и крутые. Могучий и кряжистый вид у семейских домов. Не избы — крепости. Одни только каменные надолбы останцев по горам да на склонах соперничают с ними в прочности.

Иван Архипович, завидя машину, начал открывать ворота.

Хозяйская девушка, рослая и по-детски мило нескладная, напомнила Зое Алексеевне дочь Лену. Лена только помладше года на два. А стоило вспомнить про Лену, сердце зашлось от тревоги. Нынче Зоя Алексеевна первый раз решилась отпустить ее от себя: отправила со знакомыми в Крым. Пусть в море покупается, фруктов поест. Очень у нее опасный возраст: не ребенок и не женщина — того и другого намешано. Многое сознает и чувствует совсем по-женски (Полова даже удивляется: откуда?), а умишко и поведение ребячьи. Очень она доверчива и легко увлекается. По временам Зоя Алексеевна начинала жалеть, что отпустила дочь. Но с другой стороны, не век же ей возле матери жить. Да и от опеки много ли толку? И дома не вся ее жизнь на глазах у матери. У Половой болезненно задергалась крохотная мышца под глазом. Который раз у нее повторяется этот тик. Ничего особенного, а неприятно и работать мешает. Обращалась к врачу — какой-то невроз определяют.

Пока завхоз и хозяйская девушка затворяли ворота, Зоя Алексеевна не отводила от нее глаз. Поразившая схожесть с Леной заметней всего была в движениях: свободных и порывистых — такое ощущение, будто каждый шаг, каждый поворот тела доставляют ей удовольствие. Да и походила она на Лену вовсе не лицом и даже не сложением, а именно этой вот внутренней силой чувства, непринужденным умением испытывать счастье просто от самой жизни, от того, что живешь.

Зоя Алексеевна даже не обратила внимания, что девушка одета по-старинному, как редко и в деревнях стали одеваться. На ногах у нее кожаные чирки, походка от них легкая, неслышная — парящая.

— Девушка, — позвала ее Зоя Алексеевна.

Та повернулась к женщине, и лицом и позой выражая внимание. Взгляд ожидающий, серьезный, но такое впечатление, что готова и улыбнуться приветливо.