Семейский сруб - Дмитрий Гаврилович Сергеев

Выходит — Айка! Все для него сходилось на ней.

Ступов буквально сторожил, когда Шкарупа и Дора закончат разговор, даже сидел по-особенному беспокойно и навостренно. Путинцев и не представлял его таким устремленным. Чуть у них подольше затянулась пауза, Ступов тут как тут — к Шкарупе.

— Андрей Николаевич… — Улыбка на лице — сочнее не бывает.

Зато и Шкарупа не устоял, улыбнулся ответно.

— В должники к вам набиваюсь.

— Что такое? — не понял тот.

— Подбросьте меня на разъезд вертолетом. Одно-единственное, крохотное местечко. — Он весь как-то ужался в плечах, наглядно давая понять, как мало места займет он в вертолете. — Пешком — три дня. Мне вот этак необходимо. — Для убедительности Ступов ногтем большого пальца чиркнул себя по горлу.

— Увы. Лишних мест не предвидится. Я, верно, заказал большой вертолет, думал троих рабочих прихватить. Два места остались, так я посулил их больному товарищу с дочерью.

Путинцев и не заметил, как подошел к ним вплотную, — оба посмотрели на него выжидающе.

— Нет-нет, — пробормотал он. — Я так.

Спрашивать ему не нужно — так ясно, кто этот товарищ с дочерью. Выходит, Каберов не терял времени даром.

— Превосходно! — Ступов явно был чем-то доволен. — А если все-таки одно место освободится, только одно, — для ясности он поднял указательный палец кверху, — вы не откажете?

— Если освободится, пожалуйста.

— Освободится. Одно освободится, — заверил Ступов.

— Пора выходить, — предупредил Шкарупа. — Нужно еще костер разжечь на берегу.

— Как пионер — всегда готов.

— Им скажите, — попросил Шкарупа.

— Николай Петрович, — громко позвал Ступов. — Приглашают на посадку.

Каберов давно ждал зова. Выл решителен и собран. Путинцев невольно почувствовал, как и у него самого напряглись мышцы, пересохло во рту.

— Аида! — прозвучал властный оклик.

Айка удивленно взглянула на отчима. Она помогала Витяне снимать палатку, распутывала засохшие веревочные узлы на колышках.

— Чего? — недовольно протянула она.

— Собирайся — полетим на разъезд.

— На вертолете?!

У Путинцева внезапно одеревенели ноги, когда он увидел восторженно вспыхнувшие Айкины глаза.

Она поглядела на ребят. На время все прервали сборы.

— Дуй. На разъезде встретимся, — сказал Витяня.

Антон и Ольга молчали. Герка навьючивал на себя рюкзак, торопился не опоздать, не отстать от Шкарупы.

— Никуда я не полечу, — Айка присела возле очередного колышка.

Путинцев перевел дух. Ступов обрадованно кинулся помогать Герке — тому никак не удавалось попасть рукой в лямку рюкзака. Вдвоем у них сразу получилось.

Каберов решительно встал позади Айки. Витяня тоже, сидя на корточках, исподлобья косил настороженный взгляд. Каберов молчал, наблюдая, как Айка мучается с неподатливым узлом.

— Аида! Я что сказал. Повторять нужно?

Айка упрямо пригнула голову, ногтями впилась в заскорузлую веревку. Каберов одной рукой за шиворот поднял ее на ноги. Веревку она не выпустила: так крепко держалась за узел, что вырвала из земли кол.

— Брось сейчас же!

— Вот еще. Не командуйте.

К удивлению Путинцева, Айка не завизжала, не закричала — выговорила спокойно, как будто и не чувствовала на себе жесткой руки отчима.

— Оставьте ее! Не смейте! — голос Путинцева сорвался на крик.

Он пытался силою оторвать руку Каберова, ощутил твердость чужих мускулов.

— Прочь! — Каберов произнес, точно выстрелил.

— Отпустите! — потребовал Путинцев сквозь стиснутые зубы. Подобной злости он и не ожидал от себя.

Кожаная куртка Шкарупы, перекрещенная ремнями, поблескивала уже вдалеке. Ступов едва поспевал за ним. Герка с рюкзаком за спиной вприпрыжку настигал их.

Айка спокойно, будто ничего не было, расправляла воротник рубашки.

— Подождите!

На таком расстоянии голос Каберова не мог быть услышан, а все же Шкарупа остановился. Замерли возле него Ступов и Герка. Путинцев подумал: услышали вертолет.

Неожиданно тревожно заряжала Пашка, сильно выгнув шею, и затопталась вокруг сосенки на короткой привязи.

И тотчас все различили устрашающий гул, который лавиной катился на них откуда-то с верховий реки.

ГЛАВА ПОСЛЕДНЯЯ

Вешняк, запирающий створ желоба, должно быть, вышибло ливнем. Горячая вода беспрерывно текла через сруб. Пазы между бревнами на дне забило гравием. В одном углу его нанесло особенно много, точно сугроб намело. Виктор очистил сруб и долго ждал, когда пронесет взмученную воду. Было позднее утро, время на переломе между прохладой и жарой. Лесной воздух еще не напитался испарениями, не потерял кристальной прозрачности. От тишины неумолчно звенело в ушах.

Впереди был целый месяц этакой тишины. И одиночества. Месяц. Срок Виктор установил себе сам. Прежде всего восстановить то, что уже было достигнуто. Попринимать ванны, совсем не натруживая ног. Ходить только по тропе между зимовьем и источником. А когда боли затихнут, начинать понемногу тренировки. Нагрузку дозировать самому. Икры подадут сигнал. Можно будет взбираться на южный склон — под соснами всегда сухо и чисто. Кстати, вдоль опушки и на проплешинах должны появиться маслята. Хоть и не велико подспорье, но брезговать Виктору ничем нельзя. Из продуктов до конца срока едва ли хватит даже муки и соли.

На Гришу Виктор не надеялся. Тот, правда, обещал скоренько вернуться, привезти продуктов, но говорил об этом уже сидя на Пашке, готовый понукать и погонять ее нещадно, чтобы догнать туристов, с которыми ушла Айка. Вряд ли он и дома задержится, постарается сесть в один поезд с ребятами. После в городе поостынет, но сейчас ему ни до кого нет дела. Про обещание не вспомнит. Виктор и не осуждал его.

Иннокентий тоже не скоро выберет время, у него горячая пора: пока держится погода, сено заготавливает на зиму. В одном Виктор уверен: ровно через месяц Бакшеев приедет за ним. Человек он обязательный, слова