Тайна поместья Уиверн - Джозеф Шеридан Ле Фаню

— Том Оранж сказал, что там растет самый большой в мире гриб и что владелец дома не может попасть внутрь, потому что этот гриб закрывает дверь.

— Том Оранж сказал тебе это? — спросил старшина ровным тоном.

И мальчик, предположив, что незнакомый дядька ему не верит, поклялся, что Том — сама правда и он действительно сказал ему это вчера вечером.

Старшина никак не отреагировал, и по его лицу вы бы ни за что не догадались, что он это запомнил и собирается доложить о Томе Оранже куда следует. Я могу упомянуть мимоходом, что примерно три недели спустя Том Оранж будет освобожден от эпизодической службы под началом мистера Арчдейла, против него будет подан иск о краже яблок из сада Уохемптона и других мелких проступках и он предстанет перед судьями, среди которых случайно кажется сквайр Фэрфилд из Уиверна, — тот будет к нему «особо строг» и осудит больше чем на месяц каторжных работ.

Снова воцарилось молчание. Оборвыш с саквояжем шагал впереди, а наш маленький друг с печальным видом и грузом на сердце смотрел по сторонам. Они пересекали пустошь с прекрасным фиолетовым вереском — такой красоты мальчик еще никогда не видел. Старшина отпустил его запястье, полагая, что пленник не сбежит. Внимание мальчика привлекло озерцо. Он забежал вперед и открыл коробочку с корабликами из коры. Ему было интересно, как они будут плавать здесь. Почему бы не проверить? Мальчик остановился, вытащил кораблик и запустил его, потом второй и третий. Как быстро летели секунды и минуты!

Его вспугнул крик старшины:

— Эй вы, сэр, идите сюда.

Мальчик поднял взгляд. Старшина смотрел на большие серебряные часы, стоя на холмике торфа. Когда мальчик, собрав кораблики, подошел к нему, старшина уже убрал часы, но мальчик успел заметить несколько печатей, свисающих с цепочки на животе. Старшина стоял, поставив пятки вместе и опираясь на трость.

— Отдайте коробку, — сказал он.

Мальчик вложил коробку в его руку. Старшина открыл коробку, повертел один из корабликов в пальцах, а потом выбросил коробку и ее содержимое в вереск.

— Ничего не поднимайте, — приказал он. — Сделайте полшага вправо, — был его следующий приказ. — Потом он скомандовал: — Вытянете руку.

Мальчик удивленно посмотрел на него.

Лицо старшины ничуть не стало злее, оно было таким же — идеально спокойным.

— Вытянете руку, сэр.

Мальчик вытянул руку, и трость со свистом опустилась на его пальцы. И еще раз. Мальчик покраснел от боли, ушибленная рука опустилась.

— Поднимите, сэр.

Последовал следующий удар.

— Вытянете вторую, — приказал старшина, и удары возобновились.

Пальцы кровили, и, кроме боли физической, в душе нарастала боль оскорбления.

Слезы выступили на глазах мальчика — впервые в жизни он плакал от такой боли.

— Идите впереди, — спокойно сказал старшина.

Сжимая и растирая дрожащие руки, мучающийся от боли мальчик шагал по тропинке с еще более горьким чувством отчаяния.

В Уонинг карета приехала с опозданием. Леди, которая сидела в ней, пораженная красотой и печалью маленького мальчика, сказала ему несколько добрых слов и, как ему показалось, отнеслась к нему с нежностью, которая переполнила его сердце: он еле сдерживал подступающие рыдания. Добрая самаритянка купила кулек печенья «Имбирный орех», совсем немного, и Арчдейл принял угощение. Тут я должен сказать, что лакомство поштучно выдавалось мальчику каждый день с добросовестной аккуратностью старшины, на которого можно было всецело положиться в таких вопросах — он бы не откусил ни кусочка, даже если б рядом не было ни единой души. Думаю, эта черта его характера, как и другие, ценные для военных, помогла ему продвинуться по службе и в итоге стать доверенным лицом Гарри Фэрфилда.

Ферма Ноултон оказалась симпатичным местом. Вокруг росло много деревьев, хотя, пожалуй, они подступали слишком близко к окнам. Дом был маленьким и старым, с небольшим садом, окруженным густой и высокой живой изгородью.

Семья была малочисленной, а если точнее, состояла из двух человек. Мисс Мэри Арчдейл была единственным ребенком старшины, и она была больна, а старшина был вдовцом.

Они вошли в небольшую гостиную, и мальчик сел на стул, указанный старшиной. Арчдейл повесил шляпу на колышек в холле и поставил трость к камину. Потом позвонил в колокольчик. В комнату вошла пожилая женщина, кухарка. Она казалась испуганной, как и все в присутствии старшины, и тревожно смотрела на хозяина.

— Где мисс Мэри?

— Отхаркивает кровь, сэр.

— Несите ужин, — распорядился Арчдейл.

Мальчик в испуге сидел за столом. Горе не позволяло ему есть, и он отпивал из чашки чай, который был слишком горячим, и ему не хватало молока и сахара. Старшина убрал нагар со свечи, надел очки и принялся просматривать бумаги.

Пока он был занят, в комнату вошла девушка с большими глазами и бледным лицом. Ее волосы были каштановыми и густыми, а рука, которой она придерживала шаль, — очень худой. Робкий и умоляющий взгляд девушки поразил мальчика. Они молча смотрели друг на друга, и он почувствовал, что девушка ему нравится.

Девушка тихо села, не говоря ни слова. Через некоторое время старшина отложил бумаги и взглянул на нее. Большие глаза смотрели на отца с робким ожиданием, но она продолжала молчать.

— Нехорошо?

— Да, сэр.

— Вы регулярно принимали лекарство?

— Да, сэр.

— Утром вам будет лучше.

— Конечно, сэр.

Арчдейл зажег свечу, которая стояла на пристенном столике, и к нему подошла его собака Бион, палевый мопс с черным носом. Впоследствии мальчику ужасно хотелось поиграть с Бионом, познакомиться с ним. Но он не знал, как это воспримут собака и ее хозяин, поэтому так и не решился на знакомство.

Между собакой и старшиной не было ласк. Каждый делал то, что должен был делать по отношению к другому, они понимали друг друга, я полагаю, но признаков любви не наблюдалось.

Когда Арчдейл вышел и закрыл дверь, девушка мило улыбнулась маленькому гостю и протянула руку, чтобы поприветствовать его.

— Я очень рада, что ты здесь. Мне было так одиноко… Не бойся, отец ушел в кабинет: там он играет на органе и вернется без четверти девять. Это через час и три четверти. Слышишь?

Она подняла палец и показала глазами на перегородку, но и без этого мальчик услышал гудение органа через стену.

— Тони раздувает мехи для него.

Тони был мальчиком из работного дома, он чистил ножи, вилки и обувь и был очень полезен в качестве единственного работника мужского пола в их скромном хозяйстве.

— Сейчас мне плохо — не хватает дыхания для разговора. Раньше я раздувала мехи, но доктора запретили, да я и не