Избранное - Николай Иванович Наумов

кружева плёл и вознамеривался было кой-кого опутать ими, да уж так-то хитро выткал их, што допрежь других сам в них запутался и ножки потерял, Видали его опосля　в тележке, по деревням ездил, милостыней побирался!.. Понял?.. Дерга-а-ач! Василь Петрович! Подь-ко сюда! — крикнул Кузьма Терентьич, искоса взглянув на Изота, который, плутовато улыбнувшись после рассказа его, почесал затылок, приподняв шляпу.　

— А-а, меня, што ль?.. Иду-у… — отозвался Дергач, пролезая в дверь, около которой, с наружной стороны погребка, на плотно утоптанной площадке, в кружке сомкнувшихся рабочих кипела орлянка.　

— Ты за угощенье-то платишь?.. — спросил Кузьма Терентьич, когда он подошёл к прилавку.　

— Я, я…　

— То-то!.. Молодец-то тут, вишь, заболтался, так проветриться бы надоть сходить ему!.. Подь-ко, слышь, за добра ума, как, бишь, тебя звать-то… Изот, што ль? Тебе здесь совсем не место… — произнёс, обратившись к Изоту, Кузьма Терентьич.　

— Покорнейше благодарим! — ответил Изот. — Это, стало быть, слова ваши так понимать надоть — поди вон?.. — спросил он.　

— Убирайся, попросту сказать; заместо кочерги-то торчать здесь нечего.　

— Извольте, уйдём, с полным даже удовольствием. Только позвольте напредь полюбопытствовать несколько: где у вас патент на право торговли, промысловое и приказчичьи свидетельства, а равно примите труд, не откажите предъявить нам дохтурское свидетельство, што в ваших питьях не имеется зловредных примесей… Опосля того мы с полным удовольствием выйдем, поблагодарив вас за ласку!..　

— Чего, чего тебе надоть-то… повторь-ко!.. — удивлённо спросил Кузьма Терентьич, широко раскрыв свои глаза.　

— Патент на право торговли, говорю, желаем мы видеть, промысловое и приказчичьи свидетельства и дохтурское о безвредности питей, кои по закону должны быть повешены в вашем заведении на самом видном месте; а окромя энтого ничего иного не желаем от вас… — насмешливо ответил Изот.　

— А-ах, ты, идол, идол, а-а? — произнёс, неестественно захохотав, Кузьма Терентьич. — Глянь-ко, левизор какой нашёлся, а-а? — говорил он, обращаясь к Дергачу.　

— Изотка, пё-ёс! Да ты и взаболь одурел никак? — спросил Дергач.　

— А вы помалчивайте, Василь Петрович, потому энто совсем не вашего ума дело!.. — строго взглянув на него, ответил Изот.　

— За-а-абавник же ты, погляжу, ха-а-а? — говорил Кузьма Терентьич. — Ну, а исшо чего выдумаешь, а-а? — спросил он.　

— Окромя энтого ничего-с…　

— Хошь рубь заробить на голодные зубы, а?　

— Отчего ж, не прочь.　

— Три дам, куда ни шло, не оскудею, будто на комедь глядел. Скажи только, не моргая глазом: покажу я тебе патент и свидетельства, а дале-то чего ж из энтого выйдет?　

— Тронемся в ту же минуту, ослобонив вас от себя.　

— Только и было всего?　

— Только-с!..　

— А коли не предъявлю, так, стало быть, ты засудишь меня, што ль? — кичливо глядя на него, спросил он.　

— Судить не властны, а неприятностей навлечём, не скрою.　

— Ну-ко сблаговести, каких же, к примеру…　

— Не потаимся, объясним, извольте-с! Пондравится ли вам, если мы теперича самолично примем труд предоставить ваши ликёры во врачебную управу, а? И, по рассмотрению оных, окажутся в них сандал, белена и свинцовый сахар, который мы очень тонко различили в вашем роме? — с язвительной улыбкой глядя на него, ответил Изот.　

— И в эфтом вся твоя наука мне? А?　

— Достаточно, кажется. Рассудите, одобрят ли вас за энто?　

— А што ты скажешь мне, сердешный друг, послушать бы, ежели я теперича, допрежь чем ты собираешься в управу-то итти, измелю тебя в два жёрнова, а-а? — стиснув зубы и злобно глядя на него, спросил Кузьма Терентьич.　

— Мелите! Мы и от энтого не прочь, потому хорошо понимаем, што за помол уплатите.　

— И платить не буду, знай.　

— За чем же дело стало? Насмельтесь!..　

— Исшо раз, молодец, скажу я тебе на память, так и быть… заруби в своей курчавой башке. Видали мы не таких, как ты, соколиков, да и те, сердешный, с подстриженными крылышками ухаживали от нас. А экой-то саранчи, как ты, мы и ногой топтать не станем, сама с голоду сдохнет. Понял?.. Меня ты энто вздумал управой устращивать, а-а? — приподняв картуз на лбу и с презрением глядя на Изота, произнёс Кузьма Терентьич. — Ну не дурак ли ты, а? Да ведь у меня рука-то через всю губернию хватает!.. Ценишь ли ты энто моё слово, а?..　

— Ценим-с!..　

— А-а, ценишь! Почувствовал? А энто ты в какую цену поставишь, што мне только свистнуть теперича, языком пошевелить, так тебя по косточкам разнесут, а?　

— Статься может, и энто случится…　

— Сво-о-олочь, тьфу! — с сердцем сплюнув, протянул Кузьма Терентьич. — Ты думал, и здесь Расея?.. Не-е-ет, здесь ведь, брат, Сиби-ирь. Здесь экого-то, как ты, не токмо за ребро, за язык на первой осине повесить можно, и виноватого не сыщешь. Слышал?..　

— Слышал-с!..　

— Теперича чего исшо предъявить тебе прикажешь? Говори!..　

— Три рублика, што обещал, потому как мы и единожды не моргнувши слушали ваши увещания…　

— А-ах ты, шут гороховый, а? И только всего?　

— Только-с!..　

— Ай да Изо-о-от! Вот так креме-е-ень! С трёх рублёв осечку даёт!.. — презрительно покачав головой, говорил Кузьма Терентьич. — Ну, нечего делать, — продолжал он, щёлкнув ключом в выручке, и, достав трёхрублёвую ассигнацию, подал ему. — Ну… прими, будто христа ради… Так это ты из-за энтого только и колотился тут битый час и трепал свой язык, а?　

— Единственно из-за этого, Кузьма Терентьич; потому нам очень желательно было показать, как расейский высевок у такой паршивой собаки, как ваша милость, хоша клочок шерсти да урвёт, — сжав ассигнацию в ладони и злобно захохотав, ответил Изот. — А теперича прощенья просим за беспокойство! — вежливо приподнимая шляпу, говорил он. — Ужо когда по косточкам-то разносить меня станете, так и свои-то не забывайте пощупывать. До свидания-с!　

И, пронзительно свистнув, он неторопливо вышел из погребка.　

Весь бледный, Кузьма Терентьич по уходе его с минуту стоял неподвижно, сжимая в руке штопор. Потом, сняв картуз, он провёл ладонью по лбу и по голове и, бросив штопор на прилавок, так, что тот зазвенел, забарабанил пальцами правой руки по книге, в которую вписывался расход товара; и только по движению его бровей и морщин на лбу Варсонофий, притаившийся в углу магазина, следил за