Вкус счастья в итальянской деревушке - Лоренца Джентиле

— Пока работал с мамой на рынке, я с целым светом перезнакомился, — поясняет он с горделивой улыбкой. — Если тебе что-то понадобится в этих краях, обращайся ко мне. Никаких проблем.

— Проблем у меня полно…

— А ты звони мне. Сейчас отвезу тебя к Данте, он починит твою машину.

Я киваю в ответ. Очень надеюсь, что так и будет.

Мы продвигаемся все глубже в сердце долины Итрия, вокруг все больше знакомых ориентиров: фермерский дом, перекресток, заправка.

— Потом надо будет заехать домой, завезти продукты, — сообщает Оронцо, откидывая волосы со лба тыльной стороной ладони. Под густой прядью мелькает выцветшая синяя татуировка. — Маме тяжело передвигаться, она почти не выходит из дома. Зато от плиты ее не оторвешь. Ну а всем остальным заведую я. Иногда колесо жизни делает полный оборот — и ты оказываешься по другую сторону стола. Ну, ты понимаешь.

— Более или менее, — отвечаю я.

И вдруг за поворотом показывается деревня моего детства. Я сразу узнаю маленькую белую крепость, возвышающуюся на вершине холма, откуда видна родная долина. Открыточный вид — но все это настоящее.

Я дома.

5

— Это займет какое-то время, но сколько — не знаю. — Данте возится в мастерской, постукивая гаечным ключом по двигателю.

— Но мне правда срочно нужна машина… Вернее, была бы нужна как можно скорее, — тут же поправляюсь я. — Я приехала не просто так… мне нужно сделать кое-что важное, и…

Данте таращит глаза и вытирает пот со лба, испачканного моторным маслом.

— Я все понимаю, но… — Он взмахивает своей красной кепкой. — Придется подождать.

Как же объяснить ему? Я здесь по очень важному делу. Мне нужно вернуться туда, где моя жизнь имела смысл, заново отыскать тех людей, те места и, главное, саму себя.

— Сейчас поставлю машину на подъемник, разберу ее и заставлю заговорить, — сообщает Данте, надевая кепку. — Станет яснее, но не знаю насколько. Обсудим это завтра. Завтра, послезавтра или через день. У механики свои законы.

Я как раз хотела начать умолять его помочь мне хоть чем-нибудь, как угодно, когда зазвонил телефон. На экране, напоминая, что батарея почти разряжена, высветилось имя моего нового консультанта — того самого, который обещал мне прорыв. Который вечно не в духе, которому я заплатила огромный аванс и с которым у меня назначена встреча… на сегодняшнее утро. Уже за полдень, он, наверное, ждет меня не меньше получаса.

Это все равно как проснуться и тут же угодить в кошмар. О чем я думала, когда решила поставить свою жизнь на паузу? Этот уважаемый господин — последняя надежда моего ресторана. Его советы могут помочь нам удержаться на плаву или хотя бы не пробить дно. Он уверял меня, что еще не все потеряно.

Я делаю знак Данте и Оронцо, что должна ответить на звонок.

— Алло? — шепотом говорю я, выйдя на задворки гаража. Он стоит на выезде из деревни, прямо у проселочной дороги, ведущей в поля.

— И где вас носит? — набрасывается на меня консультант, еще более разъяренный, чем я думала.

— Прошу прощения, — отвечаю я, — у меня семейный форс-мажор. Мне пришлось уехать, так получилось. Простите.

В трубке тишина.

— Мне следовало вас предупредить, я бы сделала это, если бы могла, но… вы понимаете…

— Честно говоря, нет.

Я чувствую, как меня охватывает паника.

— Так ведь бывает, верно? Непредвиденные жизненные обстоятельства.

— Зависит от жизни. В моей, например, никаких неожиданностей не бывает. В расписании я всегда оставляю место для непредвиденных обстоятельств — именно чтобы их избежать. Быть профессионалом — значит быть предусмотрительным. А потом вы удивляетесь: почему ресторан не работает… Нечему удивляться! Вы как минимум совершенно неорганизованны.

— Да, признаю, вы правы.

Вдобавок ко всему я еще и неорганизованная. Иначе разве оказалась бы сейчас за девятьсот пятьдесят километров от него? Консультация стоит как полкило черной икры. Неужели теперь он скажет, что аванс пропал? По телу пробегают волны жара, руки леденеют.

— А нельзя ли… перенести нашу встречу?

— Думаю, что нет. Но… я уточню в расписании.

Я представляю, как он стоит у витрины ресторана, прямо под вывеской, и меня охватывает странное чувство ностальгии, будто я уехала оттуда давно и навсегда. Какая-то часть меня все еще принадлежит этому месту — даже если оно не очень хочет быть моим или, по крайней мере, отвечать моим ожиданиям.

— Послушайте, — продолжает консультант, — я могу только в следующий понедельник утром. Без вариантов: либо да, либо нет.

— В понедельник? Конечно, хорошо.

Я бросила все, но оставить ресторан не могу. Он — мой. У меня есть обязательства, сотрудники, и я несу за них ответственность. Если из ситуации есть хоть какой-то выход, наверное, только этот признанный эксперт в области ресторанного бизнеса сможет его найти.

— Назовите время, когда вам будет удобно.

— Встретимся в одиннадцать. Только, пожалуйста, постарайтесь больше не тратить мое время зря. Помните: оно у меня в дефиците и стоит дорого, а у вас его нет совсем.

Спасибо, что напомнили, хочется мне ответить, но вместо этого я прощаюсь предельно вежливо и учтиво.

Телефон отключается раньше, чем я сбрасываю вызов. Даже он больше не в силах это выносить.

— Понедельник, — повторяю я, будто это слово способно подарить новый смысл и указать мне путь к спасению.

«До понедельника еще далеко», — говорю я себе, пытаясь успокоиться. За три дня может случиться что угодно. Еще целых три дня, чтобы вернуть утраченное счастье. Чтобы вернуться к истокам своих ошибок и навести порядок в жизни.

Я вглядываюсь в расстилающийся передо мной сельский пейзаж и только сейчас замечаю стрекот цикад — погружаюсь в их нарастающий волнами хор. Я закрываю глаза, впускаю в себя звуки, чувствую, как вибрирую в унисон и растворяюсь в них. И наконец превращаюсь в воздух, растворяясь в бескрайнем хоре.

Когда я вновь открываю глаза, мой взгляд останавливается на ржавой голубой бочке, накрытой бутылочно-зеленой футболкой и придавленной кирпичом, а также темно-сером ослике в загоне на заднем плане. Мне вдруг хочется зарисовать этот невыразимо живописный уголок.

— Ну, мне пора, — раздался голос Оронцо. — Могу тебя подбросить куда-нибудь, если хочешь.

— Спасибо! — говорю я, следуя за ним. — Прости, что отняла у тебя столько времени.

— Разве что у срока годности сыра.

— Я тебе позвоню, — прощается со мной Данте, все еще занятый машиной. — Когда — не знаю, но позвоню.

— Хорошо, спасибо.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Я