Буканьерки - Эдит Уортон

– Как постыдно глупо с моей стороны. Но разве можно было догадаться, что она герцогиня?

– Дорогая, конечно, нет.

Леди Чурт резко обернулась к Кончите, которая взглядом окинула лицо своей давней подруги: от нахмуренного лба до накрашенных тушью ресниц и поджатых от ненависти накрашенных губ, а потом продолжила:

– Никто бы не смог, дорогая Идина, потому что она такая молодая и свежая – в отличие от бедных старых пугал, как мы с тобой.

– Мы должны уйти, – пробормотал мистер Робинсон.

– Не раньше, чем принц уедет, – строго прошептала ему его жена.

Пока они ждали, Кончита прошептала Нэн:

– Я никому не говорила о пяти сотнях, только Майлзу, но я его сто лет не видела, он стал таким занудой…

– А в том, что сказала леди Чурт, может быть доля правды или это всего лишь сплетни прислуги, как ты думаешь? – обеспокоенно спросил мистер Робинсон у Лиззи, когда после ужина, во время которого разговор старательно избегал единственной темы, живо волновавшей всех присутствующих, были сказаны прощальные слова и они оказались у камина в своей спальне. – Если так, ты должна убедить Анабель быть благоразумной.

Но личные размышления Лиззи относительно инцидента в Бейнтоне вели её в ином, более смелом направлении. Она решительно покачала своей небольшой величественной головой.

– Если она влюблена в Гая Творта… если между ней и герцогом возникли проблемы… Если она хочет оставить герцога, мы должны это поощрить… но не так, чтобы это было заметно.

– Оставить герцога? Оставить?! – залепетал Гектор, приподнявшись со своего места.

Бросив задумчивую фразу: «Нэн всегда отличалась непредсказуемостью», Лиззи обдумывала варианты.

– Если Нэн сбежит с Гаем Твортом, герцог, возможно, не захочет с ней разводиться, чтобы помешать ей выйти замуж повторно, – но ему придётся это сделать, потому что ему нужен наследник, а чтобы иметь наследника, он будет вынужден жениться снова.

– И что же?

– А то, что у нас здесь, в Белфилде, есть не только Анабель, но и идеальная следующая герцогиня.

Как только Гектор проникся её мыслью, он воспылал восхищением.

– Ах! Лиззи, ты стратег!.. Это… вполне… может… получиться. – Он рассмеялся. – В конце концов, Мейбл – вдова «короля».

– И разве не было бы лучшим способом, – мягко спросила жена, – добиться пэрства через мою сестру, чем через… наследника престола? – Она с любопытством взглянула на него. – Ты действительно думал, что я бы?..

Однако прилив мужской самоуверенности мистера Робинсона в доме Бейнтон не прошёл бесследно.

– Ты действительно думала, – возразил он, – что я бы тебе это позволил?

И Лиззи потупила взор, а затем протянула руку, и он поднёс её к губам.

XXXV

Нэн рано покинула гостиную. Вирджиния, от которой она ожидала настойчивых нравоучений, была слишком поглощена беседой с Дэшлями – печально известными как самая скучная пара во всем Южном Кенсингтоне, – чтобы хотя бы раз взглянуть в её сторону. Нэн всё поняла. Джинни раскаялась в своём грандиозном жесте солидарности и хотела, чтобы её воспринимали как отдалившуюся от скомпрометированной сестры. Кончита догнала Нэн у двери, сказав:

– Я поднимусь к тебе, и ты не должна переживать из-за Идины Чурт.

Нэн взмолилась:

– Завтра, Кончи, я ужасно устала. – И она была благодарна, когда Кончита, неохотно кивнув, вернулась к усатому, преданно и с надеждой внимавшему ей сэру Бласкеру Триппу.

В тот день Анабель пережила величайшее потрясение в своей жизни.

Её честь и достоинство были жестоко попраны, а её сокровенная тайна – нарушена. Любовь, которую она лишь недавно признала в себе, и упоительное открытие, что её любят в ответ, были громогласно выкрикнуты, уродливо искажённые, перед толпой… Сидя за туалетным столиком, пока ей расчесывали волосы, Анабель стиснула зубы, чтобы не выдать Мэббит своих мучений. Её взгляд был прикован к бледному лицу в зеркале, но вместо него она видела только изысканный, искусно накрашенный, умный, злобный лик леди Чурт.

Когда она наконец заснула, то поняла, что заблудилась где-то под открытым небом. Она увидела мать, ищущую её, и побежала к ней, раскинув руки, рыдая, но Церера сказала: «Не прикасайся ко мне, дорогая, у тебя грязные руки», и Нэн очутилась на краю чёрной, дышащей серой расщелины, которая внезапно расколола маковое поле. Она проснулась вовремя, чтобы спастись от падения.

Как она проведёт остаток жизни во мраке? Да она ведь может дожить до пятидесяти. Или дольше.

За завтраком, пока мистер Робинсон увлечённо читал свою «Таймс», сэр Бласкер поднял глаза от «Морнинг пост» и громогласно объявил тем, кто был за столом, – Джинни, Мейбл и Кончита ещё не спустились: «Итак, это не просто слух: Творт отзывает свою кандидатуру». Гектор рывком расправил раскрытую газету, скрывавшую его от взглядов.

Лиззи взглянула на Нэн, чьё открытое лицо выражало лишь удивление – притом не радостное. «Она не знала», – подумала Лиззи, передавая Нэн подставку для тостов, и сказала с укоризной:

– Ты совсем ничего не ешь.

– Кто, кроме этого болвана Триппа, – прошипел Гектор Лиззи на ухо, когда они отошли от стола, – был бы так треклято глуп, чтобы упомянуть это имя после вчерашнего? Надеюсь, – обвиняюще сказал он своей жене, – ты не просила его остаться!

Нэн вышла на свежий воздух дремлющего сада и побрела по дорожке, окаймлённой самшитом и остролистом, к скамейке, с которой открывался вид на поля, что она видела из своей комнаты. Далеко справа, наполовину скрытый дубовой рощей, располагался Бейнтон-хаус.

Её гладкий лоб собрался в морщинки, она пыталась осмыслить новость, которую сообщил сэр Бласкер. Почему Гай снял свою кандидатуру? Нэн к тому времени уже поняла, что леди Чурт выдумала свою клевету не на пустом месте – это, скорее всего, было злонамеренным искажением уже ходивших слухов. Гай, вероятно, решил, что скандал сделает его обузой для партии, и по этой причине удалил своё имя из списка кандидатов. «Как он может не сердиться на меня?» – спросила она себя с болью в сердце.

Возможно, по этой причине он и отклонил приглашение в Белфилд.

Когда она вошла в дом, Лиззи передала ей записку.

– Она только что пришла. От герцога, полагаю. Его карета на улице.

«Моя дорогая Анабель, – написал герцог, — я нахожусь в Фолиат-хаусе и прошу вас, чтобы вы присоединились ко мне здесь. Карета, которая доставит это послание, привезёт вас в город.

Ваш любящий муж, Т.»

Герцогиня передала записку хозяйке дома, сказав:

– Я должна вернуться ко второй половине дня.

Вся её подготовка заключалась в том, чтобы надеть, даже не взглянув в зеркало, шляпу