Буканьерки - Эдит Уортон

прямо там, где стояла. Она не обедала, не завтракала и почти ничего не ела за ужином прошлым вечером, и ужин этот, казалось, был целую вечность назад. Она купила и тут же, стоя, жадно съела две большие булочки, запив их чашкой крепкого индийского чая, прежде чем сама села в кеб.

Прибытие герцогини Тинтагельской в наёмном кебе произвело настоящий фурор в Белфилде среди слуг, ставших тому свидетелями. Когда она спросила, где можно найти миссис Робинсон, ей напомнили:

– Ваша светлость, в это время хозяйка поднимается наверх повидать юного Энея.

Она совсем забыла о распорядке дня, связанном с материнством Лиззи. У подножия последнего пролёта лестницы, ведущей в зубчатую башенку, где располагалась дневная детская, Нэн подобрала юбки, чтобы уступить дорогу дородной няне, которая вела за собой двух молодых нянечек – одна несла сына Лиззи, а другая – дочь Мэйбл; их вели на прогулку на свежем воздухе. В детской, готические стены которой были оклеены яркими картинками с котятами и чёртиками из табакерки, Лиззи, Мэйбл, Вирджиния и Кончита над чем-то смеялись, две из них сидели на диване, а две – на стульчиках у небольшого столика.

Увидев лицо Нэн, четыре молодые женщины замолчали.

– Я ушла от герцога.

Оглушительное молчание было нарушено взвизгиваниями:

– Нэн Сент-Джордж! Ты сошла с ума? Ты… ты… ну, погоди, я всё расскажу…

Вирджиния замолчала, но Нэн знала, чем закончилась бы фраза: «…я всё расскажу матери». Кончита обняла Нэн и прошептала:

– Но, дорогая, тебе необязательно бросать мужа, чтобы быть счастливой.

Мэйбл склонила голову, озадаченная, но настороженная; Лиззи нахмурилась и поджала губы. Вирджиния пришла в себя после того, как повела себя как ребёнок. Её голубые глаза пылали на багровом от ярости лице, ярость была гораздо сильнее вчерашней, и сестра выпалила:

– Как ты могла так поступить с нами? Мы же все вступились за тебя перед леди Чурт! И неужели всё то, что она сказала, было правдой?

Нэн устало покачала головой.

– Нет, Джинни, это неправда. Но я должна уйти от Ушанта и была обязана, должна была сказать об этом вам всем.

Она спустилась в свою комнату, позвонила и, когда появилась её горничная, попросила:

– Пожалуйста, упакуйте кое-что из вещей, которые мне понадобятся на два-три дня. А потом вы мне не понадобитесь, и, я думаю, вы захотите вернуться в Лонглендс.

Мэббит с окаменевшим от уязвлённой гордости видом спросила:

– Неужели я не угодила вашей светлости?

– О нет, – поспешно заверила Нэн, – вы мне угодили, и я вам благодарна – просто отныне у меня больше не будет горничной. А в Лонглендсе вам будут рады…

Постучав, тихо вошла Лиззи. Нэн сказала Мэббит:

– Миссис Робинсон проследит, чтобы вы безопасно добрались до Лонглендса, – не так ли, Лиззи?

– Конечно, если потребуется, – формально сказала Лиззи, – но, как вы, возможно, знаете, Мэббит, моей сестре, миссис Уиттакер, нужна личная горничная; её горничная больна. Не могли бы вы остаться с ней?

– Это очень любезно, конечно, мэм, – надменно произнесла Мэббит. – Но я всегда была на службе у Семьи.

– Да, конечно, но не могли бы вы оказать ей помощь, хотя бы на короткий срок? Миссис Уиттакер была бы более чем благодарна…

– Что ж… – Мэббит неохотно кивнула.

(«Ты внедрила шпионку вдовствующей герцогини в наш дом, – протестовал мистер Робинсон, когда услышал об этом. – Она будет запоминать всё, что увидит и услышит, и докладывать в Лонглендс».

«Это мы будем решать, что дойдёт до вдовствующей герцогини, – возразила Лиззи. – Описание Мэббит миссис Уиттакер как во всех отношениях образцовой молодой вдовы может вызвать интерес».)

Когда Мэббит ушла, Лиззи уселась на кушетку, её лицо смягчилось, и она мягко сказала:

– Нэн, я не сказала, но я… я хочу помочь…

– О, Лиззи! – Удивлённая (она не ожидала от Лиззи, так умело управляющей жизнью, проявления заботы о женщине, столь бездарно распорядившейся большими возможностями) Нэн опустилась на колени рядом с шезлонгом и взяла руки Лиззи в свои. – Ты великодушна, но… ну, Джинни и Кончите ничего не угрожает, а вот ты и мистер Робинсон… Я уже порчу чью-то карьеру, я не хочу компрометировать вас обоих.

Лиззи сжала руки Нэн, в то время как её прекрасные голубые глаза изучали её лицо.

– Нэн, скажи мне… – Лиззи помедлила. – Ты действительно по-настоящему хочешь уйти от герцога? Ты хорошо подумала?

– Да, – ответила Нэн на вопрос Лиззи с такой же серьезностью. – Я больше не могу. Я слишком несчастлива с ним. Ушанту нужна совсем другая жена. Он хочет поступать правильно, но считает, что должен быть идеальным, и это бремя совершенства давит на него… Лиззи, он до смерти боится своей матери! Любая из вас была бы для него лучшей женой, чем я. Ему нужен кто-то, – Нэн вдруг осенило, – кто-то вроде Мэйбл! Кто поможет ему постоять за себя и в то же время угодить вдовствующей герцогине. А Мэйбл так богата, она, возможно, самая богатая женщина в мире, как писали в газетах! Она была бы с ним на равных в каком-то смысле. Ну, почти, – поправила себя Нэн с кривой улыбкой, вспоминая ожидания вдовствующей герцогини.

Лиззи обняла Нэн, чтобы скрыть подступавший румянец.

– Нам стоило бы поделиться с ней нашими планами, – сказала она мужу, когда они ложились спать. – Она сама предложила Мэйбл. Мне стыдно.

Мистер Робинсон, который намеревался стать государственным деятелем, а не простым политиком, научился правилу рассматривать все стороны ситуации. Он задумчиво почесал подбородок.

– Было бы неразумно сбрасывать со счетов Гая Творта. Сэр Хелмсли не то чтобы в добром здравии. Этот багровый цвет лица, эти приступы одышки – апоплексический удар может сразить его в любой день, и тогда появятся сэр Гай и леди Творт, а с герцогиней, которая не была бы враждебна к Анабель… Предположим… – Приняв свою парламентскую позу (бессознательно скопированную с известной манеры Наполеона), Гектор начал загибать пальцы, как делал, когда представлял законопроект в палате общин: – Предположим, что герцог женится на Мэйбл, и у него родится сын, а затем он умирает… скажем, погибает в результате несчастного случая на охоте – говорят, он небрежно обращается с оружием, – оставляя Мэйбл опекуншей своего наследника. Сэр Гай и леди Творт возвращаются в Хонерслав. Благодаря влиянию Мэйбл их признают в графстве. Со временем её сын, новый герцог, женится на их дочери…

Гектор замолчал, с опозданием заметив ледяной взгляд Лиззи.

– Я и не знала, – язвительно сказала она, – что у тебя такое богатое воображение.

Нэн сказала Лиззи, что возьмёт с собой небольшой чемоданчик с вещами на несколько дней и отправится поездом в Лондон. Остальные её вещи Лиззи