Французское счастье Вероники - Марина Хольмер

— Это ты себя так уговариваешь? О работе мечтаешь? Не наработалась с нашими орлами? Охренеть… Так там, в этом контракте, как их, условия, что тебе ничего не нужно?

Лена подозрительна и хочет досконально во всем разобраться. Вероника не сомневается в ее жизненной хватке, но ей почему-то уже не хочется продолжать разговор.

— Эй, Ника, смотри там, не очень-то выпендривайся! Гордячка! Ты можешь это, поточнее рассказать? Какие там пункты?

Вероника жалеет, что упомянула про брачный договор. Ее саму смущают разные разговоры, которые Луиза ведет с ней с недавнего времени: сначала замок с описанием пышности и веселья, а потом нотариус, как подкладка, как неважное, но обязательное. Она знает наверняка, что подпишет все, что бы ей там ни представили. Она своего не отдает, а чужого ей не надо.

Она гонит от себя мысли об этой низменной, документально-бюрократической стороне, мешающие ей рисовать картины будущего. Ей всего лишь хочется, чтобы Жан-Пьер был сегодня вечером дома, чтобы прижаться к нему в постели и замереть в его сильных руках, ни о чем не думая…

* * *

С тех пор как он вернулся из Марокко, близости почти не случается. Вероника не настаивает, ей неудобно показывать излишнее сексуальное рвение. По вечерам Жан-Пьер сидит по большей части в своем кабинете. Работает, наверное. Она не спрашивает. Она боится спрашивать и надеется, что он сам расскажет. Потом Жан-Пьер выходит к ужину, какой-то скомканный, с красными глазами, как крот вылезает из норы в неурочное время. Его нос заходит первым, сбоку, как разведчик. Так кажется Вернике. Но жених тут же ее обнимает, и ей становится неудобно за свои выдумки. Потом он плоско целует мать. Они почти не ведут разговоров за столом. Атмосфера получается тягостной, но Веронике последнее время так даже спокойнее. Она суетится у плиты, приносит десерт, коротко обменивается с Луизой впечатлениями о новой пекарне на углу.

— Да, и не говори, багеты у них, как вата, черт знает что! В следующий раз надо покупать в той, которая недалеко от банка, — отмечает мадам и с опаской поглядывает на молчаливого сына.

Он быстро и нервно ест, опустив глаза, а потом встает из-за стола. Обязательно звякает вилка, пытаясь высказать ему недовольство за всех. Жан-Пьер придерживает ее рукой, успокаивая. Бросив «спасибо, увидимся», он выходит их кухни.

Жан-Пьер вообще теперь редко бывает дома. Короткая пора ухаживаний за Вероникой прошла, и он как будто принял ее за состоявшуюся часть семьи. Ассоциация требует от него разъездов и проверок на местах. Он поначалу так говорил. Потом и вовсе перестал что-либо объяснять, а Луиза, как оказалось, не всегда в курсе.

Вероника с уважением относится к занятости, работе. И не задает лишних вопросов. Она окружает его заботой, ожидая одобрения и ласки. Она помнит, что Луиза ей говорила: Жан-Пьеру сложно выражать свои чувства. Вероника верит, что все по-прежнему, что он любит ее, но просто вот такой нынче непростой период.

Она как-то попросила Жан-Пьера взять ее с собой. В ответ она получила полный еле сдерживаемого раздражения взгляд и отступила. Он даже не объяснил, почему нет. Вероника не обращается больше к нему с такой «глупой» просьбой ни серьезно, ни шутливо. Ладно, пока не время.

Однажды он позвонил спустя неделю после отъезда. И ничего особенного не было в его звонке, если бы он, как тогда в ресторане, не попросил ее ничего не говорить матери. Вероника схватила телефон и начала сыпать разными радостными вопросами: как, где, когда…

— Матери передай, что у меня все хорошо. Да неважно, откуда я звоню, просто останусь здесь еще ненадолго! Да! Все нормально! Тут много дел накопилось! Так все сразу не решить! — перекрикивает Жан-Пьер помехи плохой телефонной связи. Он ничего не спрашивает ни о ней, ни о доме. На заднем фоне слышны мужские голоса, то приближаясь, то отдаляясь. В гуле вокруг него ощущается расстояние, растянутое в неизвестности. Стоя как в пустыне или на семи ветрах, Жан-Пьер обещает скоро вернуться. Связь прерывается. Вероника закрывает в задумчивости телефон и медленно кладет на стол.

— Наш Жан-Пьер звонил? — Луиза стоит в дверях и с ожиданием смотрит на Веронику. — Как он? Где он? Он мне сказал, что едет в Грецию по каким-то делам, связанным с нашим новым проектом. Мы ведь на днях можем получить грант от Еврокомиссии! Я тебе говорила? А тут, с его миссией, я не очень в курсе — я ведь занимаюсь всем, что необходимо, здесь, в Лионе. Наша штаб-квартира, как говорится, отсюда руководим и сюда стекаются все… Неважно, в общем, много всего! Ты же понимаешь, столько всего нужно держать в уме, проверять людей, они же ничего сами не могут! А вот Жан-Пьер — он и свяжется, и наладит, чтобы работало, и спонсоров уговорит, и так все у него складно получается! Почему только он мне не звонит? Может, у него там возникли проблемы? И он не хочет меня расстраивать? Впрочем, какие у него могут быть проблемы? Даже смешно! Он талантлив, умеет все быстро решать, правда? Он здоров? Это самое важное!

Слова падают из Луизы все быстрее, не позволяя Веронике ответить. «Она не хочет слышать ответов», — понимает Вероника. И старается ей кивнуть, где надо, и улыбнуться, чтобы успокоить.

Как устроена работа ассоциации «Рука в руке» и чем конкретно они оба занимаются, Веронике не до конца ясно. Да, она помнит ту историю с супом. Видела центр по приему беженцев, когда познакомилась с Лизой, «дикой чеченкой», как ее называет Луиза. То чаще, то реже Вероника помогает вбивать какие-то цифры в таблицы Exel, но что это за цифры, объяснить толком не может. Так, немного логики и повторяющиеся суммы намекают о нескольких финансовых направлениях. Но кто даст гарантии, что ее выводы, туманные и эмпирические, верны? От нового члена семьи ждут молчания и безусловного доверия…

А пока получается, что не только Жан-Пьер, но и его мать охраняет свою жизнь от чужих взглядов. Вероника не считает себя посторонней и уверена, что могла бы разделить их общие заботы, работать вместе с Луизой, приносить пользу, знай она больше.

Ей немного обидно из-за того, что ее держат на расстоянии, куда доносятся лишь обрывки разговоров, договоров, неустоек, отказов, ожиданий. «Не мое это дело, — давно решила для себя Вероника, стараясь не прислушиваться. — Да еще та история с супом подпортила мой имидж… И мои вопросы при гостях… Выгляжу рядом с