Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

предъявлять, а стараться… обучить, что ли? Кто-то сказал вчера, что когда не требуешь со всей категоричностью, а мягко доносишь до других свои слова, тогда вероятность того, что тебя послушают, выше – не так ли?

Рауль пожал плечами. Поскольку он ничего не ответил, Герман добавил:

– Впрочем, теперь я не столь уверен, что воззвать можно к любому человеку.

Рауль лишь кивнул. Герман посмотрел куда-то повыше пламени и вздохнул.

– Довольно с меня. Ты был прав. Больше и слова ему не скажу. Постараюсь его игнорировать, что бы он ни делал. Но…

– Что?

– Боюсь, как бы это не оказалось слишком тяжело. Всего один день остался… И тем не менее…

– Но ты же не обязан весь этот день провести с ним плечом к плечу, – резонно заметил Рауль. – Тем более что нам предстоит преодолеть по-своему сложный отрезок пути, а вечером, во время стоянки, мы с тобой так или иначе будем заняты разбором маршрута восхождения. Едва ли ему будет интересно в этом участвовать.

Чуть подумав, Герман согласился. И тут же неожиданно для самого себя спросил:

– Как считаешь, у такого человека, как он… Как он и Катов, и остальные… у них вообще есть какие-то цели в жизни?

– Безусловно, – без промедления кивнул Рауль с такой уверенностью, что Германа это слегка удивило. – Цели есть, только носят они, скорее всего, прагматичный характер.

– А цели иного характера? Есть ли они у кого-то из них?

– Считаешь, они должны их иметь?

После недолгой паузы Герман задумчиво вымолвил:

– Прагматизм… Везде, где есть прагматизм, человеческая душа встречает свою погибель.

Рауль покосился на друга, будто бы требуя пояснений. Их Герман ему и предоставил:

– Прагматизм – это все-таки больше экономическое понятие, чем какое-либо еще, и в основе его лежит следующее: правильно то, что приносит больше дохода, выгоды. Это разом перечеркивает все то высокое, душевное и светлое, чем столетиями гордится цивилизация; то, чем можно гордиться вообще. Прагматизм – это то, что отставляет в сторону талант и выставляет напоказ то, что хорошо продается. Это то, что позволяет обмануть ближнего в надежде получить от него бесплатную услугу. Это то, что разрешает предать партнера по бизнесу, чтобы его доля перешла к тебе. Это то, что заставляет забыть себя и те крохи собственных интересов, чтобы зарабатывать больше – на нелюбимой работе. Люди в этом плане как золотые рыбки: им постоянно напоминают о том, что капитал – не главное, что душевное равновесие важнее; они кивают головой, соглашаясь, но тут же забывают о том, что признали правоту этого утверждения, и снова наступают на те же грабли. Проблема тут, конечно, заключается еще и в том, что дурной пример заразителен. Люди смотрят на циничных загребал и думают: хочу так же. Однако они не понимают, что такая деятельность разрушительна для самой их личности. Они видят только красивую обложку и потому думают, что у этого образа жизни нет своей темной стороны. Доходит даже до того, что его пытаются оправдать! Сейчас во многих головах прочно сидит мысль, что чем человек беспринципнее, тем успешнее. Когда говоришь: «Но ведь он подонок!», люди отвечают: «Зато он крупный предприниматель». Однако если вдуматься – какое же это оправдание?

– Одно следует из другого, – мрачно заметил Рауль.

– Одно не следует из другого, и в мире существует немало примеров порядочных людей в местах власти; однако заниматься бизнесом, управлять чем-то или кем-то и не быть при этом подонком кажется исключением из правил, – кивнул Герман. – Ведь обратное – это настолько распространенное явление, что оно кажется не просто повсеместным, но нормальным; эдаким побочным эффектом успеха. Вот некоторые в надежде разбогатеть и отметают в сторону все мысли о честном труде и принимаются изучать мемуары подлых воротил как руководство к действию. А те с высоты своего опыта дают публике своеобразное добро на то, чтобы быть бесчестным во имя собственной выгоды. Такое позволение быть бесчестным – это самый настоящий монстр, который настолько прочно обосновался в коллективном разуме, что некоторые уже и не помнят о том, что ему здесь не место – они думают, как с его помощью отхватить себе кусок пожирнее, раз общество его терпит. Но надо вспомнить, что его стоит искоренить, изничтожить. Как можно спокойно считаться с тем, что беспринципные, эгоистичные люди претендуют на высшие привилегии в обществе? Нужна борьба; сознательная борьба. Не дать себе опуститься до этого уровня – вот в чем она заключается; борьба с собой, чтобы не пойти вслед за ними по легкой бессовестной дорожке, а остаться достойным человеком в конце своего пути, тем, кто добился многого благодаря своему разуму и труду, оставаясь верным себе. Человек – существо, которому было дано величайшее орудие и величайший помощник на жизненном пути: совесть. Животных она не мучает; человек же знает о ней не понаслышке. И тот, кто решает игнорировать ее здравый голос, а потом и вовсе забывает его звучание, не просто сознательно уничтожает в себе одну из составных частей человека, – он самый настоящий источник опасности для всех. Ибо один раз обведешь совесть вокруг пальца – на второй это становится еще легче. А какого отношения к себе можно ждать от человека, переступившего эту черту?

– Ну конечно. Если бы не все, но хотя бы большая часть стоящих у власти людей имели какое-то понятие о нравственности, жизни миллионов были бы куда сноснее.

– Я тоже так считаю. И поэтому думаю, что нельзя молчать о том, что чем человек богаче и успешнее, тем больше он ответственен перед другими – и никак иначе. Я сказал – тем больше; потому что ответственность за то, как наши слова и действия отражаются на других людях, несет каждый без исключения. И в размышлениях о том, как вести себя, следовало бы отталкиваться от этой истины. Необходимо знать, что уместно и дипломатично сказать в той или иной ситуации; уметь протянуть руку страждущему, пригреть обиженного и защитить интересы нуждающегося в этом; иметь при этом здравую самооценку и понимать, когда и кому следует сказать «нет», а также осознавать, что быть замешанным в чем-то мелочном и сомнительном – это ниже человеческого достоинства, которое формируется ценой поступков и достижений.

– Герман, да ведь это целый комплекс знаний и умений, – пробормотал Рауль. – Боюсь, что подлинное осознание его необходимости и, самое главное, жизнь в соответствии с подобными принципами едва ли возможны в свободном обществе, не каждый член которого способен делать над собой какие-то усилия самостоятельно. Ты же, надеюсь, не намекаешь на то, что человеку нужен строгий политический контроль